В зале Хуайжэньтан снова воцарилось спокойствие; но напряжение не спадало.
Вскоре появился Чжан Чуньцяо с папкой; он скорым шагом вошел в помещение, не обращая внимания на то, что у дверей стояли четверо во главе с Цзи Хэфу. Они же быстро скрутили его, заломили руки за спину. Папка упала на пол. Он только повторял: «Да что это такое? Что такое?»
Чжан Чуньцяо подвели к Е Цзяньину и Хуа Гофэну. Хуа Гофэн объявил ему решение о его изоляции и о проведении расследования.
Чжан Чуньцяо не держали ноги. Очевидно, он понимал, что для него все кончено.
Иногда утверждали, что он еще в 1930-х гг. был агентом Гоминьдана.
Чжан Чуньцяо увели.
Спустя несколько минут после того, как пробило 8 часов, явился Яо Вэньюань.
Группа Тэн Хэсуна из четырех человек быстро скрутила и его. Он обмяк. Его подвели к Е Цзяньину и Хуа Гофэну и объявили о решении ЦК КПК, затем увезли.
Цзян Цин находилась у себя в резиденции в Чжуннаньхае.
Все последние дни она была очень занята. В этот вечер она отдыхала, сидя на диване и положив вытянутые ноги на подставку.
В комнату вошел ее телохранитель и сказал, что к ней пришел заместитель начальника канцелярии ЦК КПК Ван Дунсин. Цзян Цин спросила, зачем тот пришел. Телохранитель не знал.
Цзян Цин вышла в гостиную и увидела группу людей в форме и при оружии.
Руководитель группы объявил Цзян Цин решение ЦК.
Цзян Цин закричала: «Это заговор! Тело председателя еще не остыло, а вы уже так жестоко поступаете со мной!»
Две женщины в военной форме приблизились к ней. Она бросилась из комнаты.
Люди из обслуживавшего персонала, которых она измучила своим отношением к ним, преградили ей дорогу. Они даже плевали в нее.
Цзян Цин увезли.
Еще одна группа во главе с Ли Ляньцином прибыла в дом Мао Юаньсиня. В это время он смотрел телевизор. Он был хорошо знаком с Ли Ляньцином и видел, что тот всегда ходил в штатском. На сей раз он был в форме. С ним были еще какие-то военные.
Ли Ляньцин сказал Мао Юаньсиню: «Ты больше не будешь жить здесь. Для тебя приготовлено другое помещение. Мы отправляемся немедленно, с собой ничего брать не нужно!»
Мао Юаньсинь встал, указал пальцем на Ли Ляньцина и со значением произнес: «И это ты арестовываешь меня?»
Ли Ляньцин ответил: «Ты выражаешься неточно! Это не я арестовываю тебя, а я выполняю приказ арестовать тебя!»
Мао Юаньсиня увели.
Ровно в 8 часов вечера были арестованы активные сторонники «четверки»: Чи Цюнь в Университете Цинхуа, Се Цзинъи — секретарь пекинского горкома КПК, Цзинь Цзумэй из ВФП.
Обо всем этом докладывали в зал Хуайжэньтан. Е Цзяньин улыбался и говорил: «Хорошо! Вы хорошо выполнили вашу задачу!» Хуа Гофэн, Ван Дунсин тоже улыбались.
Задача была решена. В официальной печати это расценивалось следующим образом: здоровые силы в партии победили; это было в интересах народа. [8]
Это произошло, видимо, случайно, хотя во всякой исторической случайности отражается историческая необходимость и закономерность, а иной раз и историческое исключение, зигзаг, но весь XX век можно разделить на четыре четверти, в каждой из которых для китайцев, для Китая, для внешнего мира был один «герой». Один человек, персонифицировавший в себе Китай, возглавлявший Китай, сумевший встать во главе большинства китайцев или подчинивший себе большинство китайцев.
В первой четверти XX века это был первый президент Китайской Республики доктор Сунь Ятсен.
Во второй четверти прошлого столетия это был лидер, осуществивший объединение прежде раздробленной страны и возглавлявший ее в годы Второй мировой войны, и, в частности, в войне с Японией, то есть генералиссимус Чан Кайши.
В третьей четверти того же столетия это был «великий вождь и учитель, великий кормчий» Мао Цзэдун, стоявший во главе руководимого КПК вновь образованного государства— председатель Китайской Народной Республики и руководитель правившей в ней Коммунистической партии Китая.
В последней четверти прошлого века это был «теневой властитель и распорядитель» в КПК и в КНР Дэн Сяопин.
Мао Цзэдун был родом из крестьян одной из древних собственно китайских земель, из красноземной провинции Хунань. Но на земле он не работал с детства. Жажда власти и стремление играть свою роль в политике увлекли его с ранних лет. Он примкнул к наиболее решительно настроенным людям, к тем, кто создавал КПК. При этом теория, которой все они, во всяком случае на словах, руководствовались, марксизм-ленинизм, виделась Мао Цзэдуну как одно из средств достижения своих целей.
Мао Цзэдун изначально и до конца своей жизни, то есть всегда, делал ставку на силу, на силовые методы управления людьми, партией, страной. Не случайно он говорил, что «марксизм-ленинизм» был «принесен» или «донесен» до Китая не чем-нибудь иным, а «орудийными залпами» крейсера «Аврора». Он подчеркивал, что винтовка — вот то, из дула чего «рождается власть».
