Оказалось, что работает Татьяна продавщицей в большом ювелирном магазине. Магазин торговал и новыми изделиями, и принимал в скупку вещи от граждан, выполняя функции ломбарда. Продавали там и антиквариат. Увидев на запястье Ланы купленный по случаю затейливый серебряный браслет с бирюзой, она заинтересовалась им, спросила о его происхождении, принялась рассказывать об украшениях в своем магазине и неприметно разговорилась.
–У нас есть очень хорошие вещи, – говорила она немного картавя.– И поставщики есть, и так люди несут. Сапфиры везут, и рубины есть крупные с Армении. Чистота тоже очень хорошая. Народ сейчас по брюликам с ума сходит, а мне вот рубины нравятся!
Она вытянула тонкую руку; на каждом пальце сидело по солидному кольцу с разноцветными камнями, на безымянном – два.
–Вот, глядите, рубин. – Камень был темно-красным, как застывшая кровь.-Только у меня тут каратник, а есть аж по три! Прям вот такие! – Она показала размер длинными пальцами с красным маникюром.– Не интересует? Могу о скидке договориться…
Лана, не скрывая иронии, с улыбкой ответила, что подумает. Норов не без удивления поглядывал на Сережу. Видя, что Татьяна не в меру разошлась, тот покраснел и перевел разговор на литературу. Татьяна сразу затихла, – книг она не читала. Беседа пошла вяло, с паузами; вели ее, в основном Сережа и Норов.
Норов показал Сереже купленный недавно Ланой альбом с репродукциями древнерусских икон. Сережа с Татьяной принялись его рассматривать, и Татьяна вновь оживилась. Она заговорила о церковной утвари, об иконах и окладах. Было видно, что тема ее увлекает.
–Сейчас икон подделывают много,– говорила она. – Там же целые технологии существуют, как доски морить, чтоб старыми выгядели, как краски наносить; как святых писать,– все в таком роде. Короче, разводят людей на деньги. Иконы лучше не брать у кого попало. Можно, конечно, реальную стоимость определить, но трудно. Надо хорошо разбираться.
Несмотря на легкий дефект в произношении, слова: «караты», «рубины», «крест» и «потир» звучали в ее устах как-то по-особенному, – приятно, почти вкусно.
Проводив Сережу с Татьяной до дверей, Норов изумленно повернулся к Лане:
–Что же он в ней нашел?!
–Караты! Бриллианты!– со смехом воскликнула Лана, картавя и передразнивая произношение Татьяны.– Пиастры!
–Как вообще можно увлечься продавщицей?! – продолжал недоумевать Норов.
–Да потому что он – обычный мещанин, я тебе об этом сорок семь лет твержу! Только ты верить не хочешь!
–Много ты знаешь мещан, которые читают Эсхила и Платона?!
–Вопрос не в том, что читать, а в том, как читать! Ты читаешь книги серьезно… ну, прямо как руководство к действию. А для большинства людей книги – развлечение, досуг. Прочел и забыл! Вот, допустим, актеры играют разные роли, заучивают наизусть монологи, но ведь никто из них не пытается подражать Гамлету или Диане из «Собаки на сене»! У твоего Сережи совершенно обывательские представления о жизни! О чем он мечтает? Зарплата, квартира, жена, семья, обед. Бе! – она поднесла два пальца ко рту.– Пошлый человек, таких кругом миллионы. С ним ужасно скучно! Эсхил для него все равно что какая-нибудь физическая гипотеза: никакой связи с действительностью.
–Напрасно ты так легко клеишь ярлыки! – недовольно возразил Норов.– Ты его не знаешь. Всем нам случается придавать быту излишнее значение, у тебя на прошлой неделе зуб болел, так мы два дня об этом говорили. Сережа – умный, тонкий и очень порядочный человек!
–С чего ты решил, что он – очень порядочный?
–Да потому что я с ним знаком уже лет семь!
–Но ты же не был с ним в серьезных испытаниях!
–А вот и был!
–В каких, например?
–В таких!
–В каких «таких»? Скажи!
–Не твое дело! – сердито бросил Норов и ушел на кухню.
В запальчивости он говорил неправду. В серьезных испытаниях он с Сережей не бывал.
* * *
–Так что с Клотильдой? – нетерпеливо спросила Анна.
–Пропала, – мрачно ответил Норов.– С тех пор как мы с ней вчера расстались, никто ее не видел и не слышал. На связь не выходит, телефон не отвечает.
–Господи! Что же могло с ней случиться?
Он только болезненно поморщился.
–Но ведь ты не считаешь, что…– вглядываясь в его хмурое лицо, тихо начала она и запнулась, не договорив.
–Именно так я и считаю,– угрюмо проговорил он.
* * *
Сережа еще несколько раз приходил в гости с Татьяной, и после каждого их визита Норов пожимал плечами и сокрушенно качал головой, а Лана насмешливо улыбалась и разводила руками с видом: «А что я тебе говорила?». Наконец, наступил день, когда Сережа торжественно попросил Норова быть свидетелем на его свадьбе. Норов почувствовал досаду. Он до последнего надеялся, что Сережа одумается и не совершит подобной глупости. Но отговаривать друга он, конечно, не пытался.