В Альби Норов поехал не по платной скоростной трассе, а спокойной деревенской дорогой, петлявшей среди холмов. С одной стороны тянулись виноградники, с другой – поле, а за полем – лес, привычный пейзаж тех мест. Они въехали на очередной пригорок, на повороте показалось уединенное деревенское кладбище, небольшое и старое, отгороженное от дороги каменной стеной, густо заросшей бурым мхом. Возле кладбища стояла невысокая часовенка с черным колоколом в полукруглой нише.
–Что это за церквушка? – спросила Анна.
–Часовня Сан-Жером,– Норов сбавил скорость, чтобы Анна могла рассмотреть получше.– Наверное, самая старая в округе, первая постройка относится чуть ли не к шестому веку. Была полностью разрушена в Средние века, построена заново, потом вновь разрушена в эпоху религиозных войн, и вот, сравнительно недавно ее восстановили, причем полностью на средства местных жителей. Они сами здесь работали, устраивали субботники. Лет шесть трудились, очень добросовестно, лишь в прошлом году закончили. Несколько раз я с ними тоже выходил.
–Вот видишь, не такие уж они и безнадежные, французы-то! И кладбище ухоженное! Вон даже цветы лежат! Давай заглянем?
–В часовню? Там внутри ничего нет, голые стены. Совсем не зрелищно.
–Ну пожалуйста, я тебя прошу!
–Хорошо…– Он затормозил и сдал назад, к кладбищу.
–Понимаешь, сейчас все так сошлось… так необычно, – несколько смущенно заговорила Анна.– Мы с тобой во Франции, и вдруг этот карантин… Как в каком-то кино или романе, правда? И любовь, и смерть, и счастье… Все так внезапно… Граница закрыта, я не могу улететь отсюда, вернуться в привычную жизнь… Да я и не знаю, хочу ли я? Я вообще сейчас ничего не знаю. Как потерянная… Это я пытаюсь тебе объяснить, почему мне вдруг захотелось сюда войти…
–Ты надеешься получить знак? – с улыбкой догадался Норов.
–Наверное, да,– призналась Анна.– А вдруг мне что-то откроется? Почему ты улыбаешься? По-твоему, это невозможно?
–Напротив, суеверные люди всегда находят то, что хотят.
–Я совсем не суеверна!
–Среди русских нет совсем не суеверных.
–А ты? Разве ты суеверен?
–Прежде у меня тоже были свои приметы.
Анна подошла к кладбищенской стене, над которой возвышались большие белые кресты, потрогала рукой мох, прижалась к нему щекой и втянула воздух.
–Почему-то очень люблю мох,– призналась она.– Такой красивый: мягкий густой, темно-зеленый на этих жестких серо-белых камнях. Даже его запах, тяжелый, болотный, мне нравится…
–Стену, кстати, тоже выкладывали заново,– сказал Норов.– Два каменщика, молодые парни, французы, возились все лето, под палящим солнцем. Тут ведь в июле и августе – жара за сорок. Но сделали аккуратно, видишь? Точь-в-точь, как было. Не прошло и трех лет, она вновь покрылась мхом.
–Большая влажность?
–Мгновенно все зарастает. Особенность Франции – способность быстро забывать и восстанавливаться.
–А сейчас ты уже не ищешь знаки? – спросила она.– Совсем? Никогда-никогда?
Он покачал головой.
–Тебе безразлично, что с тобой будет?
–Ну, не вполне, просто я как-то не думаю об этом, не загадываю. К тому же всегда есть риск получить дурное предзнаменование.
–Знаешь, а ведь это – тоже суеверие! – развеселилась она.– Только наоборот. Опасение получить плохой знак!
–Действительно,– невольно улыбнулся он, соглашаясь.– Ты очень умна.
–Думаешь? Но можно же взять да и не заметить! Я имею в виду, плохое знамение.
–Я же говорил, суеверные люди всегда находят, что хотят. Особенно умные.
–Разве среди них есть умные?
–И умные, и глазастые, и длинноногие.
* * *
Норов понимал, что поездка будет опасной и сложной, ему был необходим кто-то, на кого он смог бы положиться. Полковник Рындин здесь не подходил, он собирался командовать. И Норов поехал к Вась-Васю, – советоваться.
Журналистика не оставляла Норову много времени для занятий спортом, но хотя бы пару раз в неделю он заскакивал в прежний клуб, – постоять в парах, постучать по мешку, подкачаться железом. Вась-Вась за последние годы слегка постарел и стал немного ворчливее, но веса не набрал, сохранял прежнюю щеголеватость в одежде; все так же по-боксерски сутулился и оценивающе смотрел исподлобья.
Как и раньше, он занимался с подростками, но основным источником дохода для него теперь стали взрослые. Бандиты приезжали к нему целыми бригадами на групповые занятия; некоторые тренировались персонально. За «лапы» Норов тоже ему платил; работать самостоятельно и использовать снаряды Вась-Вась позволял ему бесплатно. Среди бандитов было немало прежних подопечных тренера; некоторых Норов неплохо знал и сохранял с ними приятельские отношения.