Чжао Цзя также вспомнил, что в ларце у наставника в изголовье кровати хранилась книга с тайными заметками на хрупких пожелтевших страницах. Там были всякие грубовато выведенные картинки, а сбоку – множество заметок и примечаний. Называлась эта книга «Тайные записки приказа уголовных дел», и, по рассказам бабушки, досталась ему еще со времен династии Мин. В книге описывались самые разнообразные наказания, бывшие в ходу, конкретные способы их исполнения и особые указания, на что следует обратить внимание. Обилие указаний и наглядных картинок делало эту книжицу самым что ни на есть каноном искусства исполнения казней. Тыкая пальцем в книгу, наставник подробно рассказывал ему и коллегам по ремеслу про казнь усекновениями. В книге говорилось, что существует три ранга этой казни: первый – три тысячи триста пятьдесят семь усекновений; второй – две тысячи восемьсот девяносто шесть; и третий – тысяча пятьсот восемьдесят пять. Чжао Цзя все еще помнил слова наставника о том, что, независимо от числа усекновений, последнее должно быть сделано именно в момент смерти преступника. Поэтому откуда бы усекновения ни были начаты, время между ними должно было быть точно рассчитано в соответствии с полом и конституцией преступника. Если к выполнению полного числа усекновений преступник уже был мертв или еще жив, это считалось большой оплошностью палача. Наставник рассказывал, что казнь тысячи усекновений считали выполненной на самом высоком уровне, когда отсеченные куски плоти по размеру были примерно одинаковы, и разница между ними не слишком велика даже при взвешивании на весах. Это требовало от палача выдержки и хладнокровия, а заодно обстоятельности и решительности, как, впрочем, и барышне, вышивающей крестиком цветочки, и мяснику, режущему осла. Любое колебание, любая легкомысленность могли изменить движение руки. Выдержать такое испытание – очень нелегко. Плотность связи и текстура мышц человека в каждом месте неодинакова, направление разреза и размер надреза зависят от прилагаемого для них усилия. Наставник учил, что такие искусные палачи, как батюшка Гао Яо и почтенный Чжан Тан[102], работали с душой, на глазок, совсем не полагаясь на нож или руку. Поэтому с древности почти не отыскать примеров истинных «Казней тысячи усекновений», которые можно было бы с полным правом назвать подлинными шедеврами. Это были лишь разрезания человека на части до смерти. По этой причине с течением времени число усекновений становилось все меньше и меньше. К нынешней династии это число уже не превышало пятисот. Но и те, кто мог сделать даже это количество усекновений, – редкость, сопоставимая разве что с перьями феникса и рогами цилиня. Палачи министерства наказаний, почитавшие старинное и священное ремесло усекновений, еще добросовестно следовали древним наказам на уровне провинций, округов и областей. А в уездах народ был всякий, исполнители – по большей части главари местного сброда – делали свою работу кое-как, экономили тщедушные силы, приговор четкий – пятьсот усекновений, а они еле-еле двести-триста совершали, и это уже считалось большим достижением. По большей части преступников предпочитали просто расчленять или закалывать до смерти.
Второй вырезанный из тела Цяня кусок Чжао Цзя бросил на землю. По поверьям палачей, второй кусок – благодарение Земле.
