Когда Чжао Цзя, подцепив обрубок плоти острием ножа, продемонстрировал его окружающим, ему показалось, что он сам находится в самом центре всеобщего внимания, а нож с наколотым куском мяса – в самом центре этого центра. И на верхнем уровне, откуда надменно наблюдал его превосходительство Юань, и на нижнем – уровне глаз солдат на плацу – взгляды следовали за его движениями с ножом, вернее, за движениями куска плоти Цяня на кончике ножа. Только плоть поднималась к небу, как за ней устремлялись взгляды всех присутствующих. Только плоть направлялась к земле, как за ней опускались и взоры собравшихся. Наставник рассказывал, что в старые времена при проведении казни тысячи усекновений всю отсеченную плоть кусок за куском собирали на столе и после окончания казни надзирающий чиновник вместе с родственниками преступника мог подойти и пересчитать их, и превышение или недочет допустимого числа считали большим проступком палача. По словам бабушки Юя, в эпоху Сун один невнимательный палач сделал на одно усекновение больше, чем нужно, родственники преступника подали на него в суд, и палач в конечном счете поплатился за свой недосмотр жизнью. Так что выполнять эту работу совсем не так просто, как может показаться, плохо выполнишь – в дальнейшем тебя будут ждать весьма мрачные перспективы. Сам подумай – нужно и надрезать тело равными кусками, чтобы преступник перестал дышать только на последнем усекновении, да еще твердо запоминать число усекновений. Три тысячи триста пятьдесят семь надрезов – это же целый день надо резать, а иногда, по указаниям вышестоящих, казнь могла растягиваться на три, а то и пять дней, а от того все эти препарации становится еще сложнее исполнить. Даже если палач – человек железный, после такого испытания он и сам на землю бездыханный валится. Наставник заявлял, что в последнее время палачи стали более сметливыми, и они больше не складывали отсеченные куски на столик, а отбрасывали их куда придется. Вокруг места казни всегда шныряют своры бродячих собак, крутятся стаи ворон и выводки коршунов, пускай им достаются эти ошметки с кровавого пиршества.
