– Отсталый ты человек, – недовольно ответил Эръе. – Считаешь, им действительно нужна твоя коса? Им нужна твоя душа! Почему оставшиеся без косы выглядят такими болезненными? Не потому ли, что душу потеряли?
– Эръе, я все-таки немного не понимаю, – не отставал от него
Эръе холодно усмехнулся и не ответил.
Тут пришел в себя барич У:
– Эх, Эръе, я вроде бы понял! Это наверняка связано со строительством железной дороги!
– Барич У все же неглуп, – негромко заключил Эръе и еще более таинственно добавил: – Ни в коем случае не передавайте кому попало то, что я скажу. Немцы закладывают мужские косы под полотно железной дороги! Положат рельсу, а под нее – косу. Коса – это душа, а душа – полный энергии и сил мужчина. Прикиньте, весь этот поезд создают из передельного чугуна, весит он десятки миллионов
Народ замер, разинув рты, даже воробьев не было слышно в торговом зале. На заднем дворе заливался свисток чайника, резкий звук раздражал барабанные перепонки. Все ощутили, как их накрыла огромная волна ужаса, по шеям побежал мрачный холодок, будто над ними нависли невидимые ножницы.
В этот момент, когда все были охвачены тревогой и беспокойством за свои косы, в зал легко, как пушинка, влетел паренек Цюшэн, служивший в лавке китайской медицины. Тяжело дыша, он обратился к Сунь Бину:
– Господин Сунь… Беда… Хозяин послал сообщить вам… Немецкие инженеры на рынке обижают вашу жену… Хозяин сказал: бегите быстрее, как бы чего плохого не случилось…
Сунь Бин страшно перепугался, медный чайник, который он держал в руках, с грохотом упал на пол, полетели брызги горячей воды, и все вокруг заволокло паром. Вслед за этим во всем теле он ощутил, как обжигающим потоком забурлила кровь. Посетители увидели, как страшно задергался покрытый шрамами подбородок, спокойствие и благополучие слетели с лица владельца чайной, их место заняла бешеная злоба дьявола во плоти. Правой рукой он оперся на прилавок, потом тело качнулось, и он одним прыжком выскочил из заведения. В спешке он подхватил по пути подпиравшую дверь палку из жужуба и как угорелый вылетел на улицу.
Посетители чайной один за другим приходили в волнение, гудение отдельных голосов переросло в единый рев. Все еще не отделались от страха перед перспективой остаться без кос, а тут вдруг пришло известие о немцах, обижающих китайских женщин. Страх в мгновение ока сменился возмущением. С тех пор, как немцы начали строить железную дорогу, в душе местных жителей копилось недовольство, которое в конечном счете обернулось ненавистью. Глубоко скрываемая ярость земляков из Гаоми прорвалась. Каждый кипел священным гневом, забывая о личном имуществе и жизни, и под хор криков все последовали за Сунь Бином по направлению к рынку.
