Сунь Бин мчался по узкой дорожке, в ушах у него свистел ветер. Он чувствовал, что бурлящая кровь толчками добирается до головы. В ушах стоял грохот, в глазах темнело. Попадавшиеся на пути люди, словно склеенные из картона, разлетались в разные стороны от поднимаемой его бешено мчавшимся телом волны. Одно за другим скользили по обе стороны от него искаженные лица. На свободном пространстве перед лавкой китайской медицины Цзи Шэнтана и мелочной лавкой Ли Цзиньцзи плотная толпа образовала круг. Сунь Бин увидел толпу и услышал хриплую брань жены и плаксивые завывания Баоэра и Юньэр. Сунь Бин и сам взревел по-звериному и, высоко подняв пурпурную жужубовую палку, в бешенстве рванулся вперед. Люди один за другим освобождали ему проход. Он увидел, как двое немецких инженеров, длинноногих, как цапли, с головами, похожими на продолговатые деревянные барабанчики-банцзы, один спереди, другой сзади лапали его жену. Та лихорадочно пыталась увернуться от них, но когда она закрывала грудь, не удавалось прикрыть зад, а когда закрывала зад, оставалась открытой грудь. Немцы орудовали розовыми руками, густо поросшими тоненькими волосами, и от них, как от осьминогов, было никак не отделаться. Их зеленые глаза поблескивали, как блуждающие огни. Несколько стоявших рядом китайцев-предателей, которые сопровождали немцев на рынок, хлопали в ладоши и громко смеялись. А Баоэр и Юньэр катались по земле, пытась встать, и плакали. Рявкнув, как раненый дикий зверь, Сунь Бин, словно под порывом черно-красного ветра, опустил жужубовую палку – а она потяжелее железа будет – на переливавшийся серебристо-серым удлиненный затылок немца, стоявшего, наклонившись, к нему спиной и уже запустившего обе руки между ног его жены. Когда палка соприкоснулась с черепом иноземца, послышался хруст, похожий на липкий треск засохшего клея, и его запястье сильно тряхануло. Длинное тело немца как-то странно подпрыгнуло и тут же обмякло, но его длинные руки так и оставались в штанах жены. Своим телом немец придавил Сяо Таохун к земле. Сунь Бин увидел, как из головы немца потекло много черно-красной крови, и почувствовал ее горячую вонь. Увидел он и как только что радостно улыбавшееся лицо немца, прямо у него на глазах лапавшего грудь его жены, мгновенно исказилось дьявольской гримасой. Ему ужасно хотелось еще раз взмахнуть палкой ударить и этого заморского каналью, но руки ломило, они онемели, и палка выпала на землю. На только что нанесенный смертоносный удар ушли все силы. Он также приметил тени заносимых у него за спиной орудий, от коромысел и мотыг до железных заступов и метел, в придачу к лесу сжатых кулаков. Гремели крики: «Бей!» Прихлебатели-железнодорожники и предатели-китайцы подхватили напуганного до смерти немца, выскочили из толпы и, спотыкаясь, побежали прочь, оставив на растерзание толпе тело того немца, которого сразил удар Сунь Бина.
Застыв на минуту, Сунь Бин опустил голову и бессильными руками отбросил в сторону лежавшее на жене и еще странно подрагивающее тело немецкого инженера. Руки немца, засунутые в штаны жены, походили на корни дерева, такие же бесконечно длинные. Спина жены была заляпана кровью. От отвращения Сунь Бина чуть не вытошнило. Он только и думал, что его сейчас вырвет, даже не поднял с земли жену. Она поднялась сама. Спутанные волосы, изнуренное лицо в грязи, слезах и крови. Она казалась страшно уродливой. С рыданиями Сяо Таохун бросилась к нему в объятия. Его мутило, не было сил даже обнять ее. Она вдруг вырвалась и бросилась к плачущим на земле детям. Он стоял и пристально смотрел на тело немца, которое безостановочно дергалось в конвульсиях.
<p>5</p>
