– Учти, что она должна быть видна только тогда, когда ты сам того захочешь, – предупреждает Йенс. – Позаботься о том, чтобы при случае ее можно было спрятать под рукав или высокий воротник.
Татуировки – знаки избранности, своего рода стигматы. Тот, кто их носит, проводит тем самым невидимую черту между собой и остальным миром. Но внутри группировки они означают особую преданность делу, и их надо заслужить. Прошло три месяца, прежде чем Кристиан и Микаэль удостоились клейма с символикой «Шведского сопротивления», и не где-нибудь, а на груди.
Мальм одобрительно кивнул.
Он был родом из Нючёпинга – вот и все, что удалось узнать о его прошлом.
Когда-то Йенс состоял в Северной партии, но оставил ее ради VAM, Белого арийского сопротивления, где возглавлял известные акции против лагерей беженцев. Будучи признан виновным в убийстве, несколько лет отсидел в тюрьме. А когда вышел на свободу, стал сторониться VAM, никто так и не понял почему. С безопасного расстояния наблюдал за действиями «Шведских демократов», особенно их молодежного крыла. И, видя, что партия хиреет, основал новую, получившую название «Партия шведского сопротивления».
Биография Йенса Мальма включала несколько историй, которые его приятели обычно рассказывали за кружкой пива. В присутствии самого Йенса, время от времени поднимающего правую руку – как бы невзначай – и демонстрирующего татуировку в качестве иллюстрации.
Говорили, к примеру, что однажды Йенса атаковали двое копов, один из которых вцепился ему в ногу. Йенс же при этом как ни в чем не бывало продолжал стоять со знаменем в левой руке и закатанным рукавом на правой. А в другой раз он в одиночку гонял по Кунгстредгордену, где проходила демонстрация, пятерых активистов антифашистского фронта. Ходили слухи, что Йенс украл огнестрельное оружие у «Ангелов ада»[52] и передал его «белому движению».
Йенс показывал Микаэлю и Кристиану кинжал, принадлежавший лично Райнхарду Хейдриху, основателю Службы безопасности СС, которого сам Гитлер характеризовал как «человека со стальным сердцем».
Боже мой, Кристиан собственной рукой трогал это оружие и взвешивал его в собственной ладони…
Кинжал оказался на удивление тяжелым. Взяв его в руку, Кристиан почувствовал сопричастность его истории, которая будто добавляла этой невзрачной вещице веса.
Это было непередаваемое ощущение.
Стать членом «Шведского сопротивления» – серьезный жизненный выбор, который не совершается без соответствующих церемоний. Поэтому Кристиан и Микаэль принесли клятву.
«Я, как белый ариец, настоящим даю нерушимый обет. Присоединяясь к братству, заявляю, что отныне не боюсь ни врагов, ни смерти. Борьба требует не только слов, и отныне мой долг – делать все, чтобы защитить наш народ, наши границы и нашу культуру от внешней угрозы, вплоть до полной победы белой расы. Мы вышли на смертельный бой и не сложим оружия, пока не будет повержен последний из врагов. Наша борьба – залог будущего наших детей».
От этих слов пробирала дрожь. Кристиан и Микаэль получили список подлежащей прочтению литературы и «блокнот активиста Шведского сопротивления». Первые наказы им дали на месте: ограничивать себя в потреблении алкоголя и держаться подальше от наркотиков, особенно накануне демонстраций. И не выпускать из рук знамя, коль скоро выпала честь нести его во время демонстрации. Знамя – символ нашей стойкости, и оно не может быть брошено ни при каких обстоятельствах.
С другой стороны, их призывали быть осторожными и не впадать в крайности. Борьба – процесс постепенный. По словам Йенса Мальма, их было всего-то чуть больше сотни. При этом Йенс называл нового председателя из Сёльвесборга лицемером и предателем, а пресловутую «чистку» – внушающим опасения явлением, реваншем ненавистников белой расы.
Меньше чем через неделю после убийства Даниэля они снова отправились в Салем. Там пили в память об убитом товарище, который отныне поджидал их в Валгалле. Смешно было смотреть на этих кабацких расистов, которые слушали «Ультима туле»[53], но в переходах метро вежливо сторонились черномазых. Как будто борьба была для них чем-то вроде хобби.
С другой стороны, они, как никогда, чувствовали себя единым целым. Ведь их было так много. Тем труднее становилось воздерживаться остальным, когда кто-то оказывался втянутым в драку.
Кристиан и Микаэль были рады встретиться со старыми товарищами. Повидались с Нилле и другими из Молодежного крыла.
– Надеюсь, они держат себя в рамках, – заметил Микаэль. – Иначе их вышвырнут, как меня.
Они слушали речи о свободе, борьбе и скорби. Пили. Многие плакали, но только не Кристиан. Чувство единства воодушевляло его. Спрятанная в карман рука сама собой сжималась в кулак при мысли о том, как окончил жизнь их боевой товарищ.
Странно было оказаться в Салеме в первый раз после той злополучной ночи. И, словно время свернулось в кольцо, приятели сами не заметили, как очутились на той же парковке. Снова замелькали черные тени. Но на этот раз Кристиан не побежал, он стал сопротивляться.
