А потом они сели в машину к Йенсу Мальму и поехали в сторону Бандхагена. Йенс поставил «Белый легион», в память о Даниэле. Он растрогался и ударился в воспоминания о концертах, на которых ему довелось присутствовать, и о том, каким замечательным барабанщиком был убитый. Они миновали Бандхаген, но продолжали двигаться в сторону Сити. Мальм говорил без умолку и никак не мог успокоиться. Наконец повернули обратно – из-за Микаэля, которому было нужно возвращаться домой.
Кристиан, сидя сзади, любовался через темное стекло домами предместий, выстроившимися вдоль зеленой линии метро: маленькими домиками Стуребю и Хёгдалена, тяжелыми серыми корпусами Рогсведа.
Под музыку «Белого легиона» машина скользила по Глансхаммарсгатан. Они слушали мертвого барабанщика, который погиб совсем юным.
Спустя год Йенс Мальм назначил Микаэля возглавлять Стокгольмское отделение «Шведского сопротивления». Кристиан стал его первым заместителем.
Маленькие люди – большие идеи, такое настало время.
В конце августа летний лагерь закончился, Юнатан вернулся домой со сломанным носом. Первое время после возвращения он опасался за свою жизнь и мучился от страха бессонными ночами. Но потом понял, что о его предательстве известно лишь Кристиану и еще одному человеку. С Кристианом Юнатан объяснился, рассказал об Ирис, амфетамине и о том, как угодил в их сети. Тот успокоил его, заверив, что со временем все вернется на круги своя.
Между тем в природе все шло своим чередом. За окнами квартиры Юнатана на деревьях желтели, жухли и опадали листья. Однажды вечером он разговаривал с Ирис. Та позвонила на секретный телефон, и, когда пошли сигналы, Юнатан стал считать про себя: один, два, три… Если он не успевал принять вызов после пяти, разговор отменялся, так у них было условлено. Но на этот раз Юнатан ответил после третьего. И они с Ирис договорились встретиться на прежнем месте: в машине Ирис, неподалеку от старой танцевальной площадки на Стура Скугган.
Было холодно. Ирис включила мотор, завидев приближающегося Юнатана. Как только тот молча прыгнул на переднее пассажирское сиденье, машина тронулась с места.
– За тобой никто не следит? – спросила Ирис.
– Я не пришел бы, если б следили, – ответил он.
– Ты уверен?
– Да.
– Хорошо.
Она спросила, что нового в «Шведском сопротивлении». Юнатан говорил то, что ему велел Кристиан, – разбавив ответ ничего не значащей информацией, лишь ради того, чтобы Ирис ему поверила. Рассказал о последнем собрании и запланированных совместных акциях с товарищами из Гётеборга и Мальмё. О выступлении Йенса Мальма, изложившего свое ви`дение стратегии синхронных действий фракций разных городов.
Вся их партия держалась на этом – на согласованных действиях разных фракций. Йенс Мальм был лидером на общенациональном уровне, непосредственно ему подчинялись руководители городских отделений.
– Отлично, Юнатан, молодец.
Ирис ничего не фиксировала на бумаге, но Юнатан не сомневался: запись ведется. Не знал только, где она прячет диктофон или что-нибудь в этом роде.
Они проехали транспортное кольцо на Свеаплан, повернули в сторону Оденгатан. В уютном салоне Юнатан чувствовал себя надежно изолированным от внешнего мира. Они остановились на красный свет.
– Черт… – выругалась Ирис, прочитав сообщение на мобильнике.
– Что случилось? – спросил Юнатан.
– Ничего… ничего такого, что касалось бы нас с тобой.
– Рассказывай.
Она тряхнула головой. Потом вздохнула и скосила глаза на Юнатана.
– Ты знаешь, кто такой Мартин Антонссон?
– Да, конечно. Он спонсор…
Ирис закусила нижнюю губу:
– RAF планирует покушение на него.
– Что?
– Это все, что мне известно.
На светофоре загорелся зеленый свет.
– Только что я получила еще одно тому подтверждение, от своего коллеги.
– Вы уверены?
– Мы никогда не бываем уверены на все сто, но сигналы достаточно убедительные. Имеются даже материальные доказательства.
– Что за доказательства?
– План виллы Антонссона найден в квартире одного из подозреваемых. Большего я сказать тебе не могу, и ты должен молчать. Я поставила тебя в известность на случай, если кто-то из ваших окажется где-нибудь поблизости. Будьте осторожны!
Юнатан избегал смотреть в ее сторону, не сводя глаз с дороги, уходящей под колеса машины.
– Мне нужны деньги, – сказал он.
Этого было достаточно, чтобы она поняла: молчание и информация в обмен на деньги. До сих пор все работало именно так. В представлении Ирис, по крайней мере.
– Можешь высадить меня возле Сентраля, – сказал он.
Каждый раз они расставались в разных местах и в разное время суток. Нерегулярность казалась надежным способом сделать их встречи невидимыми для посторонних глаз, сохранить их договоренность в тайне.
