– Так это ты звонил?
– Пойдем в мою комнату.
Кабинет Бирка по площади такой же, как мой, но кажется больше. Письменный стол занимает меньше места, а забитые книгами и папками полки на стенах загораживают всю стену. Слабо ощущается знакомый парфюмерный запах. Бо`льшую часть пола покрывает темно-синий ковер, что, конечно, противоречит инструкциям. В углу – два горшка с какими-то комнатными растениями, чувствующими себя здесь, судя по всему, неплохо. В другом углу – плоский телевизионный экран, на котором мелькают кадры новостной программы.
– Не знал, что у тебя есть телевизор, – замечаю я.
На столе – стационарный телефон с мигающей красной лампочкой. Рядом лежит снятая трубка.
– Кто там? – Я киваю на аппарат.
– Оскар Сведенхаг. – Бирк закрывает за собой дверь, садится за стол и подносит трубку к уху. – Он подошел. Я включаю динамики.
Я устраиваюсь в кресле для посетителей – устаревшей версии того, что Бирк хотел поставить в моей комнате. Пожалуй, в использовании оно еще удобнее, чем кажется со стороны. В динамиках что-то трещит. На заднем фоне чуть слышно звенят колокольчики под звуки уютной рождественской песни:
– Так… – говорит Бирк, – давай, Лео, поздоровайся.
– О… а в чем, собственно, дело?
– Мне кажется… – Оскар как будто пытается собраться с мыслями, но голос его дрожит, как у человека, который только что кричал от страха. – Меня ведь никто больше не слышит, да?
– Только мы с Лео, – говорит Бирк.
– А… ваши диктофоны и все такое…
– Нет. – Бирк решительно мотает головой.
– Лео, – раздается голос Оскара, – когда ты пришел в «Каиро», я держал в руке форму для выпечки, помнишь? Что в ней было?
– Что за чушь? – недоумеваю я.
– Я всего лишь хочу проверить, что ты – это ты.
– Разве ты не узнаёшь мой голос?
– Отвечай, или я кладу трубку.
– Ну… пудинг как будто…
– О’кей, спасибо. – Похоже, он удовлетворен.
– Теперь ты объяснишь мне, в чем дело?
– Мне кажется… – снова мямлит Оскар, – в ближайшее время что-то должно произойти.
– Что именно?
– Понимаешь… я и сам не знаю… слишком много странностей вокруг… Может, я стал параноиком, но это не удивительно… На следующей неделе у меня целых три похоронных церемонии – Томаса, Эби и Лизы… это слишком, понимаешь?
– Сочувствую, – отзывается Бирк, – но мы не психотерапевты.
– Я знаю, но дело в том… – Оскар запинается, мучительно подбирает слова. – В общем, мне кажется, должно произойти что-то еще.
– Что? – Я начинаю терять терпение. – Что именно?
В динамиках снова треск. Открывается и закрывается холодильник, потом с характерным звуком из бутылки высаживается пробка.
– У меня здесь кое-какие вещи остались после Эби… не хотите подъехать взглянуть?
– Мы больше не занимаемся этим, – говорю я. – Вызывай СЭПО.
– Ни в коем случае! После охоты на ведьм, которую они развязали… Да у них крышу снесет, как только я им это покажу… чертовы параноики.
– В таком случае было бы логичнее, если б ты подъехал к нам, – замечает Бирк, – но мы…
– Мне ужасно не хочется показывать вам это, – перебивает его голос в динамиках, – но я чувствую, что должен.
Бирк берет стикер, пишет что-то, смотрит на меня. Я скашиваю глаза и читаю одно-единственное слово: «Ложь».
– Но… – говорю я Оскару, – ты же видишь, какая погода… Тебе придется нас подождать.
В ночь накануне демонстрации Юнатан почти не спал. Наутро мучился чем-то вроде похмелья после вчерашнего: болели виски, а глаза словно вылезали из орбит. В голове же крутился один-единственный вопрос: придет ли Эби?
И когда Эби все же пришел и Юнатан увидел его фигуру, приближающуюся к качелям в Халлунде, это больше походило на кошмарный сон. Последний раз они виделись в конце лета, целую вечность тому назад. А сейчас середина декабря, дома в Халлунде такие серые и холодные, а под ногами скрипит снег. И все-таки это был Эби. У Юнатана защемило в груди, как будто память о детстве и их последней встрече продолжала жить в его теле.
– Что ты хотел мне показать? – спросил Эби, старательно отводя взгляд от бритой головы бывшего друга.
– Вот это. – Юнатан протянул ему диктофон. – Там звуковые файлы, разговоры двух человек… Женщина по имени Лиза называет твое имя.
Лицо Эби выразило удивление. Он отшатнулся, как будто не хотел брать диктофон.
– Ты ведь знаешь, о чем там речь…
– Ничего я не знаю.
– Не ври, прослушай… И, что бы вы там ни затевали, вы должны это прекратить…
– Не указывай, что нам делать.
Эби уселся на качели. Юнатан сунул диктофон в карман и примостился напротив него, – на те самые, где качался вечность тому назад.
– Почему именно он, – спросил Юнатан, – почему Антонссон?
– Ты знаешь.
– Нет. Кроме него, есть много других…
– Музыкальная студия. Лагерь. Деньги, ну и так далее… – Он опустил голову еще ниже и все-таки встретил взгляд Юхана. – Не говоря о том, что он чертов нацист…
