Лидия и Харлан встали по обе стороны стола, чтобы перевернуть тело. Харлан просунул руки под поясницу трупа, Лидия потянула тело на себя. Труп был скользким и тяжелым. Харлан положил на стол два деревянных бруска, и они с Лидией, приподняв труп, перевалили его на правый бок. Казалось, что покойная свернулась в постели, прижав к груди деревянную подушку.
По спине трупа расплылись багровые пятна — кровь, пропитавшая ткани, свернулась и стала темной, как вино. Лидия сильно надавила пальцем на поясницу трупа. Когда она отняла палец, цвет не изменился.
— Это не кровоподтек. И цвет появился явно после смерти, — заметил Харлан. — Это трупные пятна.
— Но у утопленников такое бывает редко, — возразила Лидия.
Харлан склонился еще ниже.
— Согласен. Когда тело переворачивается в воде, трупные пятна появляются на лице, шее и груди. Или, если течение было достаточно бурным, могут вообще не проявиться.
Но если человек после смерти лежит на спине, подумала Лидия, то кровь скапливается там, где на тело сильнее всего действует сила земного притяжения, — на спине, ягодицах и ляжках. Перед Лидией и Харланом был именно этот случай. Сначала светло-фиолетовые пятна проявлялись по отдельности, а потом сливались. Цвет доходил до багрового часов через восемь-двенадцать. После этого ни цвет, ни форма пятен больше не менялись.
Лидия, стоявшая справа, взяла руку Анны и подняла — мускулы оказались податливыми.
Лидия принялась осматривать мышцы шеи. Во время первых вскрытий ее ужасно пугали дьявольские гримасы трупов. Трупное окоченение, развивавшееся вскоре после смерти, затрагивало сначала мелкие мышцы лица, веки и рот, далее оно захватывало мускулы покрупнее, верхние и нижние конечности. Примерно через двадцать четыре часа начинался обратный процесс, мышцы снова становились вялыми. Мышцы лица и шеи расслаблялись первыми, челюсть отвисала. Произошло это и теперь — тело вернулось в первоначальное состояние.
— Давайте-ка присядем, — предложил Харлан.
Оба придвинули стулья к рабочему столу.
— После смерти тело перемещали. Рисунок трупных пятен позволяет предположить, что покойная какое-то время лежала на спине, — сказала Лидия. — Похоже, она все-таки погибла не в воде.
— Значит, ее убили до того, как она попала в реку. И в воду погрузили уже труп.
— Да. Трупное окоченение прошло, — продолжала Лидия. — Возможно, холодная вода и повлияла на процесс, но мы можем констатировать, что Анна мертва сорок восемь часов, если не дольше.
— Но если она еще несколько дней назад была жива, то где она была все это время? — спросил Харлан. — Ведь в доме Кёртисов ее не видели уже две недели.
И верно, подумала Лидия. Но будь Анна безнадежно больна или ее с позором выгнали, она бы наверняка пришла за помощью к Саре. Если только кто-нибудь не сделал так, что она никуда не смогла пойти. Если только Анне не помешали.
— Ну что же, приступим к обследованию внутренних органов, — сказал Харлан.
На подносе с инструментами у него за спиной Лидия видела ножницы самых разных размеров и щипцы с загнутыми концами, тонкие и крепкие, предназначенные для изъятия тяжелых органов. Названия инструментов говорили сами за себя: костная пила — прямоугольник с зазубренным лезвием, подобие пилы плотницкой; энтеротом — ножницы с тупыми концами, аккуратно раскрывающие кишечную полость. Имелось там и подобие хлебного ножа с длинным тяжелым лезвием.
В столе были проделаны отверстия, позволявшие жидкостям стекать с поверхности. Лидия подсунула под среднюю часть спины брусок, отчего грудь трупа выгнулась, словно в молитвенном стремлении к небу.
Харлан рассек грудь и живот трупа, начав от плеч и продолжив разрез через грудину до лобковой кости. Отведя кожу в сторону, врачи стали последовательно рассекать следующие слои, чтобы добраться до внутренних органов.
— Явных повреждений на стенке грудной клетки нет. Ребра целы, признаки внутреннего кровотечения отсутствуют, — проговорил Харлан.
Взяв костную пилу, он рассек ребра по обе стороны грудной клетки и убрал их. Отделив грудину от остальной грудной клетки, он вынул кость. В воздухе крупной пылью завертелись костяные опилки. Грудная клетка открылась, как дверь, явив скрытое доселе святилище.
Харлан знаком велел Лидии наклониться к телу, чтобы как следует рассмотреть.
— Прежде чем мы продолжим, я хотел бы рассечь нижнюю трахею, взглянуть на участок легких.
Перед ними лежала всего лишь оболочка человеческого существа, но Лидия с восхищением смотрела на открывшееся ей произведение искусства: изысканные дорожки кровеносных сосудов, футляр перикарда, охватывавший сердце, как вторая кожа. Галенов очаг, источник того внутреннего жара, что движет сокровенными телесными процессами. Лидия взяла скальпель и рассекла мембранный мешок перикарда. Сделав надрез, она сунула в него палец и попыталась нащупать сгустки крови.
Их не было.