— Прошу вас, сержант. — Лидия подняла на него глаза. — Результаты вскрытия потрясли меня не меньше, чем всех вас. Пожалуйста, поверьте мне. Может быть, Анна еще жива. Разговор может оказаться очень важным.
Дейвис не знал, как быть.
— К тому же зацепку вы получили благодаря мне.
Приходилось признать, что доктор Уэстон права.
— Ладно. Идемте, — смягчился Дейвис.
25
Лидия видела, как Дейвис, привстав в кэбе, высматривает ее в уличной толпе.
Она стояла на углу Восьмой и Пайн-стрит — они уговорились встретиться именно там. Лидия помахала Дейвису рукой в перчатке, лошади пошли медленнее, и кэб остановился.
Лидия сразу поняла, как Дейвиса удивил ее вид. Она надела простое темно-синее платье и плащ с медными пуговицами — других украшений в ее наряде не было. Темные волосы она убрала под шапочку, из-под которой не выбивалось ни единой пряди.
— Я вас и не узнал. Чуть не принял за проповедницу трезвости, их в этом районе много.
— Боже сохрани!
Дейвис протянул ей руку, чтобы помочь взобраться в кэб, однако Лидия в этом не нуждалась. Она ловко поднялась на подножку и села рядом с ним.
— Вы сказали, что надо одеться неприметно, чтобы смешаться с толпой. Вот и все, сержант.
Кэб загромыхал по Восьмой улице. Вскоре они свернули на Фронт-стрит, которая тянулась параллельно Делавэр-авеню и одноименной реке, служившей восточной границей этой части города. Жилые районы сменились суровым коммерческим центром, дома и магазины уступили место электростанциям и сталелитейным заводам, мануфактурам и сортировочным станциям. Здесь было множество предприятий, работавших на триумвират угля, железа и стали, а он, в свою очередь, позволял работать паровой махине железной дороги. Лидия знала эти названия: “Болдуин Локомотив” [33], “Уильям Крамп и сыновья” [34], “Моторостроительная компания”, “Кенсингтонское сталелитейное производство” — легендарные компании, на которых зиждилась экономика Филадельфии. Это место словно было создано для литья стали: район располагался недалеко от товарных станций пенсильванской и филадельфийской железных дорог, сюда же приходили поезда из Рединга. А всего в нескольких кварталах текла Делавэр, с ее верфями и причалами пароходных компаний, чьи корабли пересекали Атлантический океан.
Дейвис попросил возницу высадить их за несколько кварталов от литейного завода. Несмотря на холодный день, Лидия ощутила липкую влажность — признак того, что рядом вода. Вдали прозвучал печальный гудок парохода. В воздухе мешались пар и дым, валивший из заводских труб, которые высились, словно город в городе.
Лидия и Дейвис протискивались мимо стоявших по двое-трое мужчин в фабричных робах, их лица были грязными от пота и копоти; вокруг слышался грубоватый смех. На улице не было ни одной женщины. Лидия шла, не поднимая глаз, и держалась поближе к Дейвису.
— Старшего мастера зовут Мэтью Джоунс. Он просил, чтобы мы пришли к концу смены, — сказала она. Эйб Гриффин прислал записку с указаниями, в которой настаивал, чтобы они, разыскивая Джоунса, не упоминали его фамилию.
Сталелитейный завод занимал почти целый квартал. Вывеска над главными воротами гласила: “Уильям Кёртис и сыновья. Сталелитейное производство. Филадельфия”. У входа они с Дейвисом задержались, чтобы пропустить людской поток — закончилась дневная смена. Заводской двор походил на оживленную городскую площадь, его окружали открытые мастерские кузнецов и плотников. Посредине высилась колоссальная башня, вмещавшая доменную печь. Лидия запрокинула голову, чтобы рассмотреть ее. Дым, извиваясь, поднимался к небу.
Дейвис без труда нашел мастерскую с зеленой дверью, про которую говорил Гриффин. Мастерская оказалась кузницей, в которой никого не было, огонь в горне не горел. В полутьме Лидия разглядела тяжелые лопаты с ручками и длинные, тонкие железные прутья — все, что потребно, чтобы выдержать жар печей. Они с Дейвисом стали ждать.
Дверь распахнулась, впустив немного света, и вошел какой-то человек. Низкорослый, крепко сбитый, с коротко стриженными черными волосами, он сразу произвел на Лидию впечатление силача. Человек поднял маленький газовый фонарь и уставился на них.
Джоунс был рассержен.
— Какого черта вы сюда явились? О чем вы думали? Эйб сказал, что вы врач, но он не говорил, что вы женщина!
— Мистер Джоунс, Эйб говорил, что вы можете нам кое-что рассказать. Пожалуйста!
Джоунс замотал головой:
— Нет, вас кто-нибудь увидит. Уходите.
— Прошу вас! Одна молодая женщина убита, еще одна исчезла без следа. Она была служанкой в доме Кёртисов. Эйб дружил с ней. И я дружила.
— Вот как, значит.
Джоунс закрыл за собой дверь, теперь его фигуру освещал только фонарь. Усевшись на табурет, он напряженно, беспокойно поерзал.
— Ну ладно. Я в долгу перед Эйбом. Он говорил, что эта история причинила Кёртисам немалые хлопоты?
— Да, — подтвердил Дейвис.
— Это хорошо. Пусть-ка получат по заслугам.
Лидия и Дейвис переглянулись.
— Ходят слухи, что тот пожар не был случайностью, — начала Лидия.
Джоунс молчал, цепко глядя на них.
— Это правда? — спросил Дейвис.