— Не буду. Я тоже имею право решать, как меня лечить. Так вот вам ответ: нет на это моего согласия. — Старик вздернул подбородок.
— Папа, — прошелестела дочь, — как ты разговариваешь с доктором...
— Не указывай мне, как с ней разговаривать, — огрызнулся старик. — Она, может, подошла утку вынести. Врачей-женщин не бывает.
— Ничего, — сказала Лидия стоявшей рядом Элинор Петри.
Лидия взяла свою студентку в Пенсильванскую больницу на обход. Когда они шли по палате, их провожали взглядами и пациенты, и сестры милосердия. Врачей-женщин до сих пор редко допускали в этот бастион, занятый высшими кругами медицинского общества. Однако иногда женщинам-врачам удавалось попасть сюда, что стало возможным благодаря неустанным трудам Харлана и его единомышленников среди медиков. Многие из них были филадельфийскими квакерами, пионерами медицинского образования для женщин. Лидия испытывала благодарность к первопроходцам, однако до сих пор с негодованием замечала, что ее судят не только по ее способностям. Она прошла долгий путь к профессиональному признанию, и теперь ее работа говорила сама за себя.
Однако пора было отвлечься от высоких мыслей. Сейчас перед Лидией был некий мистер Джошайя Браун, который категорически не желал, чтобы его осматривала женщина-врач.
— Я доктор Уэстон, а это моя студентка мисс Петри. Мы пришли помочь вам, сэр. Где у вас болит? — спросила Лидия.
Старик в ответ что-то проворчал.
— Если вы не станете отвечать на мои вопросы, отвечать придется вашей дочери.
— После смерти моей матери он живет один. Я захожу к нему, чтобы убедиться, что он не голодает. Но на прошлой неделе я не смогла вырваться из магазина.
Они все вместе столпились у кровати больного. От пациента, лежавшего по соседству, мистера Брауна отделяла тонкая занавеска. В этой части палаты кровати стояли тесно — сюда везли людей, которые нуждались в срочной помощи. Из коридора доносился лязг: кто-то из больных стучал железной кружкой о поручень кровати в тщетной попытке привлечь внимание сиделки. Элинор осматривалась круглыми от изумления глазами. Ничто здесь не напоминало Женский колледж. Здесь были толпы народу, а патологии представлены во всем своем многообразии. Лидия и ее ученица находились в большой бесплатной больнице, где имелось стационарное психиатрическое отделение, а также старейшая в городе операционная. Временами в переполненной палате трудно было сосредоточиться из-за стоявшего вокруг гула голосов. Вот с чем придется столкнуться ее ученицам — с необходимостью думать на ходу и ставить точные диагнозы, несмотря на явную враждебность пациентов.
— Когда я нашла его, — продолжала мисс Браун, — у него был жар, его лихорадило. Не знаю, что он ел и пил.
— Не твое дело! Я взрослый человек, сам себя обихаживаю, — угрюмо пробормотал мистер Браун. Если он мало ел и почти не пил воды, зато не отказывал себе в спиртном, следовало немедленно проверить состояние почек и печени. Лицо мистера Брауна могло покраснеть как от скачков давления, так и по причине какой-нибудь инфекции.
— Где вы его нашли?
— На полу у кровати. Не знаю, сколько он там пролежал. Он мог потерять сознание. Я с трудом подняла его.
Больной ожесточенно дернул одеяло, словно ему было жарко. Обнажился торс. Правая рука безвольно повисла, и в месте плечевого сустава Лидия увидела выпот. Головка плеча выскочила из гнезда.
— Мистер Браун, вы позволите осмотреть ваше плечо? Кажется, у вас вывих.
Лидия придвинулась к краю кровати и потянулась ощупать сустав. Пациент, зашипев от боли, дернулся, словно обжегся.
— Отстаньте! Уберите руки! Я же сказал: не хочу, чтобы меня лечила женщина!
Раздались смешки, товарищи Брауна по несчастью, лежавшие на соседних койках, принялись подбадривать его.
— Доктор Уэстон? — произнес низкий голос у них за спиной. — Похоже, вы не привыкли иметь дело с пациентами, которые молят о милосердии?
Рядом захихикали. Лидия обернулась. Перед ней стоял доктор Ричард Харпер в окружении студентов. Пенсильванская больница была одной из клиник при Пенсильванской медицинской школе.
Меньше всего Лидия сейчас нуждалась в зрителях. Она стиснула зубы и выпрямилась.
— Нет, доктор Харпер. — Она кивком поздоровалась. — Мы — я и моя студентка — пришли совершить обход. Если позволите, я как раз собираюсь приступить к осмотру пациента.
— Еще чего! — Мистер Браун воинственно уставился на нее. — Я вам говорил: не хочу, чтобы вы меня трогали. Пускай он осмотрит. Он тут, похоже, всем заправляет.
— Вы правы, сэр. Умственные способности пациента явно не пострадали. — Харпер, любитель производить впечатление, повернулся к своим студентам. Снова послышались смешки.
У Лидии запылали щеки. Этот наглец заставил ее почувствовать себя студенткой, неуверенной в своих силах. Но Лидия не собиралась показывать, что смутилась, такого удовольствия она ему не доставит. Она подавила гнев — и на Харпера, и на его подобострастных любимчиков, и на пациента — страдающего, беспомощного, но все-таки отвергавшего ее помощь. Лидии хотелось сказать им все, что она о них думает, но она помнила, что на нее смотрит Элинор.