— Да, это странно. А еще мне кажется интересным, что Кёртис предпочел заплатить, вместо того чтобы привлечь к делу полицию.
— Предположим, тут есть какая-то связь с прошлым, — сказал Дейвис. — Предположим, Анна раскусила шантажиста. Она пригрозила, что пойдет в полицию, и ее открытие стоило ей жизни.
— Я в это не верю, Дейвис. Торнтон — тот, за кем мы охотились. Нам просто нужны доказательства.
Дейвис довольно хорошо знал Фолькера и понимал, что шефа не переубедишь, Фолькер был упрям как мул. Однако Дейвис не сдавался.
— Кёртисы поступили честно по отношению к семьям жертв. Некоторые и сейчас на них работают, — снова заговорил он. — Если на конвертах нет почтовых марок, значит, приходят письма не по почте, а шантажист имеет свободный доступ в дом. Может быть, это потомок рабочего, погибшего в пожаре?
Кэб подъехал к полицейскому участку.
— А может быть, шантажисткой была Анна, — сказал Фолькер. — Узнала что-то такое, что изобличает Кёртиса, и решила нажиться на этом.
— Но если верить доктору Уэстон, Анна была с Эйбом Гриффином, когда он нашел то письмо в спальне хозяев. И письмо потрясло ее не меньше, чем Гриффина.
— Может, она разыграла спектакль.
— Мне кажется, на нее это не похоже.
— Все мы не без греха, Дейвис. Ее брат тяжело болен, счета от врачей могли привести ее на грань нищеты. Кто из нас не рискнет, чтобы добыть деньжат? — спросил Фолькер.
Дейвис промолчал. Он был не настолько циник, чтобы согласиться с такой точкой зрения.
[32] Сражение при Шайло, апрель 1862 года, в котором конфедераты едва не разгромили северян.
[31] 1—3 июля 1863 года.
24
— Торнтон признался, что затеял интрижку? — спросила она.
Когда доктор Уэстон явилась в участок и спросила, не могут ли они переговорить, Дейвис удивился и отвел ее в кабинет по соседству со стойкой дежурного, где и рассказал обо всем, что они узнали, допросив Торнтона.
Дейвис кивнул:
— Он подтвердил, что купил записную книжку для Анны. Они встречались с полгода, не меньше.
Доктор Уэстон, не снимая плаща и шляпы, села в деревянное кресло, руки в перчатках сжимали небольшую папку.
— Поразительно.
— Фолькер уверен, что Торнтон причастен к убийству. О других версиях он и думать не хочет.
— Вот как. Инспектор упорно преследует преступника, и ничто его не остановит. Даже доказательства того, что преследуемый — не преступник.
Дейвис невольно улыбнулся. Наблюдательная. Да, Фолькер именно таков.
— Но в одном мы уверены, — сказал он. — Торнтон — негодяй, который морочил Анне голову.
Доктор Уэстон кивнула:
— Надутый скот. Мы сами это видели в “Блейке”. Делает что ему вздумается. Одни права, а с последствиями пусть разбирается кто-нибудь другой. Мне случалось иметь дело с множеством таких мистеров Торнтонов, на них всегда маска респектабельности. В моем мире они прикрываются медицинской степенью как щитом, демонстрируя свою власть над другими.
Слова доктора Уэстон были резкими, но злобы в них Дейвис не услышал. Она просто констатировала факт.
Дейвис и раньше, еще в детстве, видел женщин, которые работали много и тяжело; такая судьба выпала его матери и сестрам. Труд не был для них ни выбором, ни прихотью. Он годами выслушивал рассказы о нанимателях, которые требуют слишком многого, об унижениях, через которые женщинам приходилось пройти ради своих же тяжким трудом заработанных денег. Но доктор Уэстон — образованная респектабельная дама. Прежде Дейвису не приходило в голову, что она сталкивалась с несправедливыми подозрениями, а ведь она вынуждена до бесконечности доказывать, что она не пустое место.
— Дневник связывает Торнтона с Анной, тут все просто, — сказала доктор Уэстон. — Даже слишком просто.
— Но это не объясняет убийства неизвестной, — подхватил Дейвис. — И Анну мы пока не нашли. Откуда взялась пострадавшая женщина? И какое отношение она имеет ко всей истории?
Доктор Уэстон кивнула:
— Труп обнаружен в реке — предполагается, что это самоубийство. Одежда и вещи покойной подброшены. Мы должны поверить, что это Анна. Вероятно, убийца знал наверняка, что неизвестная беременна. Последнее должно было придать лжи еще больше достоверности: Анна покончила с собой из-за несчастливой любовной связи.
— Значит, кто-то знал об интрижке и пытался выставить Торнтона виновным, — заключил Дейвис.
— Вот именно, — согласилась доктор Уэстон. — Чтобы отвлечь внимание полиции от чего-то еще. — Она достала из папки листок бумаги. — Нам известно, что Анна видела письмо с угрозами, которое получили Кёртисы. Может быть, она видела и другие письма.
И доктор Уэстон протянула листок Дейвису:
— Это касается старшего мастера литейного цеха. По словам Эйба Гриффина, он не прочь поговорить. Они с Гриффином друзья. Этот человек был на заводе в ночь пожара и может кое-что нам рассказать.
Дейвис взял записку.
— Я хотела бы пойти с вами, — объявила доктор Уэстон.
— Исключено. — Дейвис поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Он допускал, что это многообещающая зацепка. Но если он затеет собственное расследование, Фолькер взбесится. Особенно если доктор Уэстон будет набиваться ему, Дейвису, в компанию.