Сегодня вечером, в канун Дня всех святых, был бал, время маскарада и безудержного веселья для студенток и преподавателей Женского медицинского колледжа. Когда Лидия была студенткой-первокурсницей, ее поражала бурная жизнь, кипевшая в колледже, — вечеринки, концерты, любительские спектакли. Лидия, упорная в своей преданности учебе, привыкла к одиночеству, однако студентки не забывали радоваться жизни. Лидию мало-помалу вытащили из скорлупы две ее подруги, обе чуть старше ее. С тех пор прошло немало времени. Теперь все трое занимали заметное положение, преподавали, день их был расписан по минутам, однако узы дружбы связывали их, как и прежде.
Лидия собиралась пропустить увеселения и скоротать тихий вечер дома. Однако Антея, явившаяся к ней с костюмом в руках, отказалась идти на бал без Лидии. На лицах подруг была написана решимость. Наверное, ей, Лидии, все же полезно будет отправиться с ними и хоть на один вечер забыть о своих тревогах.
— Ну что, идем? — спросила Антея.
— Идем, — ответила Лидия, пытаясь собрать всю оставшуюся у нее бодрость духа.
Гиневра шествовала в центре, ее король и рыцарь по обе стороны от нее. Виктория и Антея достали эти затейливые костюмы у подруги в театре. На обеих было серебристое джерси, напоминавшее кольчугу, и шаровары. На голове у Антеи красовалась корона, усыпанная драгоценными камнями. Лицо Виктории можно было разглядеть только через щель забрала рыцарского шлема.
До праздника оставалось еще несколько дней, но Пайн-стрит уже была запружена гуляками, а часть ее превратилась в подмостки комедии дель арте. На углу пели перед благодарной аудиторией уличные музыканты в костюмах. Закрылись еще далеко не все магазины. Недавно прошел небольшой дождь, и булыжники мостовой сверкали в свете газовых фонарей.
Вечеринка проходила в зале на другом конце Индепенденс-сквер, недалеко от дома Лидии, и они решили пройтись пешком. На углу Пайн-стрит и Шестой улицы, возле уличного лотка, они прошли мимо девчушки, которая, цепляясь за материнскую юбку, указывала на целую гору бесформенных тыкв. Тыквы были покрыты наростами, наводящими на мысль о бородавках на ведьмином носу. Девочка обхватила ручонками идеально круглую тыкву и теперь умоляла мать купить ее. Личико ребенка светилось от удовольствия. Лидия подумала о родне Анны, о Саре и Джоне. Как мало им осталось радости, как много сил отняла у них тревога.
Лидия молчала, вполуха слушая болтовню подруг. В голове роилось множество мыслей. Обычно она доверяла Антее и Виктории все — и радости, и тревоги. Но сейчас Лидия боялась втягивать подруг в дело об убийстве.
Вот и нужное им здание; открыв скрипнувшую калитку, подруги вошли во внутренний дворик.
Днем в главном зале читали лекции, но сейчас просторное помещение преобразилось: перила украшали целые гирлянды черно-оранжевых флажков, а на верхней площадке плотоядно ухмылялись щербатыми пастями фонари из тыкв. В нише ясновидящая “мадам Эльза”, вооружившись планшетом для спиритических сеансов и чайными листьями, предсказывала гостям всевозможные несчастья. Лидия с удовольствием угадывала своих учениц, переодетых колдуньями, ведьмами, привидениями и прекрасными дамами. Робин Гуд и Дева Мэриан беседовали с Шехерезадой и Лакшми Баи [36]. Костюмы, изготовленные с изрядной фантазией, приводили Лидию в восторг.
Следом за Антеей она протолкалась через толпу.
Она хотела было заговорить, но тут грянул, перекрывая гомон в зале, голос церемониймейстера:
— Леди и джентльмены! Прошу вашего внимания!
Все глаза устремились к помосту у дальней стены.
— Наши праздники в честь Дня всех святых с каждым годом становятся все пышнее! Настал момент, которого вы так ждали, — пора присуждать награду за лучший костюм. Я смотрю в зал — и вижу колдуний, благородных мужей и королев! Но кому же достанется главный приз?
Церемониймейстер медленно пересек сцену, оглядывая зал.
По толпе пробежала волна предвкушения, собравшиеся поворачивались, чтобы сравнить костюмы. Лидия ощущала приятную тесноту толпы.
— Подумать только! Я вижу Мерлина! А это уж не Мария ли Антуанетта? Может быть, вспомним “Пусть едят пирожные”? А ее супруг, несчастный король? Голову ему долой! — Натянутая шутка вызвала рябь смешков.
Церемониймейстер вгляделся в зал, козырьком приложив руку к глазам, словно высматривал что-то вдали, и указал в задние ряды, поверх гомонящей толпы. Собравшиеся стали вытягивать шеи, чтобы лучше видеть.
— Сэр? — провозгласил церемониймейстер. — Не соблаговолите ли вы открыть лицо? Мы заинтригованы.
Обернувшись, Лидия увидела человека в черном костюме и угольно-черном цилиндре. На ум Лидии пришли почтовые открытки с изображением английской похоронной процессии. Красивые лошади влекут катафалк. Возница в траурном костюме, с бархатной лентой на рукаве. Но у этого мужчины в цилиндре лицо закрывал черный платок.
— Сэр, какое же вы из созданий ночи? Вестник смерти? Вы явились к нам в канун Дня всех святых, в час призраков и духов? — Церемониймейстер оглядел толпу, призывая всех веселиться.
Фигура в черном покачала головой.