— Такие стычки раздражают, и это нормально. Меня, например, они раздражают. Делайте все, что в ваших силах, — и вы станете гордиться собой, а мы станем гордиться вами.
Элинор снова зарделась, бледная кожа порозовела.
— А теперь не забудьте записать истории болезни, пока они еще свежи в памяти, — сказала Лидия.
Они вышли из ворот на углу Спрюс-стрит и Восьмой.
— Вы возвращаетесь в колледж? — спросила Элинор.
— Нет, у меня есть еще одно дело, — ответила Лидия. — Увидимся позже.
Недавно прошел дождь, и заметно похолодало. Лидия плотнее запахнула плащ. Она решила снова наведаться в “Блейк”. Общество в нескольких кварталах к югу, и если она прибавит шагу, то дойдет за полчаса.
Должен же был кто-то заметить, что между Анной и Торнтоном существуют известные отношения? Как он сумел убедить разумную, уверенную в себе Анну стать его любовницей? Какое будущее с женатым мужчиной могло ожидать ее, молодую женщину, которая изо всех сил старалась изменить свою жизнь? Но требовать от Анны строгого соблюдения моральных норм было бы несправедливо: разве ее вина, что ей захотелось чего-то, что другим молодым женщинам доставалось без труда? Дейвис упоминал, что Торнтона выпустили из каталажки. Продержали его недолго. Торнтона обвиняли в препятствовании расследованию, но у полиции не было законных причин держать его под арестом. Дейвис предостерегал Лидию от самостоятельного расследования, якобы тревожась за ее безопасность. Однако Лидия хотела знать об отношениях Анны и Торнтона больше. Она не могла сидеть сложа руки, пока полиция ищет преступника. Вдруг Анна еще жива? И если ее где-то удерживают насильно, нельзя терять ни минуты.
На улицах бурлила жизнь. Лоточники бойко торговали фруктами. Люди, спеша по делам, обходили груды мокнущего мусора, между прохожими сновали мальчишки-газетчики. Золотые буквы на витринах извещали о товарах, продающихся в магазинах. Лавочник, стоявший в дверях, зазывал покупателей. Лидия ловко уворачивалась от случайных брызг грязи из-под колес экипажей, кативших по мостовой. Она перешла Саут-стрит и вскоре углубилась в извилистые переулки у реки. Свернув в уже знакомый проулок, Лидия постучала в дверь и открыла, не дожидаясь ответа.
Эндрю Коул и Льюис Юстон, сидевшие за столом посреди комнаты, одновременно подняли на нее глаза.
— Здравствуйте, доктор Уэстон, — произнес Коул, поднимаясь на ноги. Веселости у него поубавилось.
В комнате никого не было, не считая трех молодых женщин, устроившихся в углу.
— Боюсь, кроме нас, здесь никого нет. Держим корабль на плаву, так сказать. — Коул слабо улыбнулся. — Вы сегодня с полицейскими?
— Нет, одна.
— Все еще неизвестно, на чьей совести смерть Анны? — спросил Юстон.
Лидия покачала головой. Никто не должен знать, что труп, который они нашли, — это не Анна. Фолькер твердо стоял на том, что информация не должна дойти до посторонних ушей, это помешало бы расследованию.
— Ида здесь?
— Нет, мы ее не видели с самого ареста мужа. Она как будто заболела из-за этой новости.
— А Пол?
Юстон ухмыльнулся:
— Пол, похоже, боялся, что его выпустят. Теперь носа не кажет.
— Вы не против, если я поговорю с этими девушками? Хочу выяснить, не замечал ли кто-нибудь, что происходит между Анной и Робертом Торнтоном.
— Мы точно не замечали. В голове не укладывается, — сказал Коул.
— Но это же не причина закрывать траст, — заметил Юстон. — Да, доктор Уэстон, спрашивайте, если это поможет. Нас сегодня не много. Новости разошлись по всему кварталу.
— Спасибо.
Лидия подошла к столу, стоявшему в углу. Сидевшая за столом молодая женщина с пяльцами аккуратно клала стежок за стежком. Она с тревогой взглянула на Лидию. У нее был тупой, будто сломанный, носик, на котором виднелась россыпь веснушек. Рядом сидели еще две девушки — бледные копии друг друга, явно близнецы, со светлыми волосами, убранными в пучки. Девушки казались ровесницами Анны.
— Это вы — женщина-врач? — спросила одна из девушек.
— Да.
— Я вас видела с полицейскими. Вы им помогаете?
— Да.
Девушка кивнула.
— Не надо ходить вокруг да около. Другие держатся в сторонке. Мы все знаем, куда делся мистер Торнтон. — Девушка протянула Лидии крепкую ладонь: — Джози. Кроме меня, об ораве детей позаботиться некому. Отец вечно пьяный, так что зарабатывать приходится мне. А работу больше нигде не предлагают. Поэтому я здесь. То же самое могу сказать и про этих двух.
— Вы знали Анну?
— О, мы все ее знали. Она была как глоток свежего воздуха, и мы могли бы стать такими же. — Джози улыбнулась. — Она говорила: “Я знаю, что такое бедность”. Не скажу, верила ли я ей, но мне казалось, что она ведет себя честнее, чем другие.
— В каком смысле? — спросила Лидия.
— Я никого не хочу обидеть. Они люди хорошие — и миссис Ида, и эти ребята. Но глупо думать, что если мы выучимся счету, то наши беды закончатся. Большинство из нас лучше их знает, почем фунт лиха.
— А как же мистер Торнтон? Его вы к хорошим людям не относите?