— Я поговорил с каждой семьей. Один бог знает, скольких рыдающих родителей повидал. Многие смирились с потерей, но только не мать того инженера. Она обращалась ко всем, кто соглашался слушать, говорила и со следователями из пожарного бюро, и с полицейскими, и с государственными подрядчиками. Уильям Кёртис нанял юриста, чтобы откупиться, заткнуть ей рот. Но она не продалась.
— Ты смог напечатать что-нибудь из всего этого в “Инкуайерер”? — спросил Дейвис.
— Нет, — горько ответил Бриско. — Редактор отозвал статью — конечно, по требованию Кёртисов. Потому-то я и ушел из газеты.
— Как звали того молодого человека, инженера? — спросила доктор Уэстон.
— Майкл Уорбёртон. Все звали его просто Бёрт. Никогда не забуду, как его мать произносила это имя. Она покинула Англию совсем молодой, но слабый акцент у нее остался. Кажется, она из Ковентри.
[37] Сражение при Энтитеме 17 сентября 1862 года стало самым кровавым в Гражданской войне между Севером и Югом, в течение одного дня погибло более 3600 человек.
часть пятая
Наложение швов
29
— Фолькер! Я требую объяснений! Дом кишит полицейскими, — произнес Кёртис.
— Мы просим подписать письменные показания. С их помощью можно будет подтвердить в суде все, что слуги говорили полиции.
— Неужели это необходимо? Некоторые слуги ничего, кроме своего имени, и написать не могут.
— Я вынужден настаивать, — сказал Фолькер. Он, однако, умолчал, что затеял все лишь для того, чтобы добыть образец почерка миссис Бёрт.
Доктор Уэстон и сержант Дейвис со своей настойчивостью как в воду глядели. Фолькер мирно ужинал, когда Дейвис ворвался к нему домой с новостями. Поиск в городских архивах подтвердил слова Бриско. Следы Мэри Дженивы Уорбёртон, проживавшей в Филадельфии, после декабря тысяча восемьсот шестьдесят третьего года терялись. Родилась она десятого марта тысяча восемьсот шестнадцатого года в Бёртон-Грин, деревушке неподалеку от Ковентри. Записи свидетельствовали, что она жила в Филадельфии по разным адресам. В качестве жильцов значились она сама и ее сын, Майкл Эндрю Уорбёртон. Его свидетельство о смерти подтверждало “смерть от несчастного случая” 3 декабря 1863 года в возрасте двадцати шести лет. В поисках информации полицейские проштудировали избирательные и налоговые списки, но Мэри Дженива бесследно исчезла. А под 1866 годом они обнаружили Джениву Бёрт. День и место рождения остались теми же, а вот адрес изменился: Уинфилд-плейс, 10, дом Кёртиса.
— Сэр, нам настоятельно нужно поговорить с вами, — сказал Фолькер.
— Постойте! Инспектор, что происходит? — Кёртис осекся, когда по коридору быстрым шагом прошли двое полицейских.
— Сэр, мы обнаружили в кабинете миссис Бёрт вот это, — доложил Дейвис.
— Прекрасно, — выдохнул Фолькер.
Стуча каблуками, оба сбежали по главной лестнице. Угол, еще угол — они едва не поскользнулись на мраморном полу. Две служанки, стоявшие у дверей столовой с вениками и метелками для пыли в руках, проводили их взглядом. Фолькер и Дейвис добежали до кабинета миссис Бёрт возле кухоньки. Оттуда доносились крики:
— Что вы себе позволяете! У вас нет никакого права находиться здесь! Вон!
В самом кабинете исчезло всякое подобие былого порядка. Миссис Бёрт ползала по полу, судорожно подбирая бумажки. Ящики бюро были открыты, из них торчала почтовая бумага. Платье миссис Бёрт было покрыто сажей, по шелку расплылись серые пятна.
— Где они? — пронзительно выкрикнула миссис Бёрт, роясь в открытом сейфе, содержавшем теперь лишь несколько чеков и карандашных огрызков.
— Они у меня, сэр. — Дейвис поднял записки повыше, над головой миссис Бёрт. — Мы нашли эти два письма рядом со стопкой почтовой бумаги. Под камином есть выдвижная панель, там они и были спрятаны.
— Вы не имеете права рыться здесь! — Лицо миссис Бёрт приобрело багровый оттенок.
— У нас ордер, мы можем обыскать каждый дюйм этого дома, — холодно произнес Фолькер. — Поднимитесь, пожалуйста.
Достав из конверта записку, он прочитал:
“Когда правда выйдет наружу, вы будете страдать так же, как те, кого вы убили”.
И еще одну:
“Тех, кто убивает невинных, ждет самое ужасное наказание”.
— Это вы написали, миссис Бёрт? — спросил Фолькер, держа записки у нее перед глазами.
Миссис Бёрт молчала.
— Прекрасно. В таком случае сможете ответить в полицейском участке. — И Фолькер кивнул Дейвису.
В это мгновение дверь кабинета открылась и на пороге предстала Беатрис Кёртис. Муж пытался удержать ее.
— Беа, пусть этим занимается полиция, — сердито проворчал он.
Миссис Кёртис, спотыкаясь, словно в полуобмороке, вошла в кабинет.
— Не верю, миссис Бёрт! Как вы могли? Вы жили рядом с нами, вы были как член семьи!
Она дрожала от гнева и, казалось, готова была вот-вот разразиться истерическими слезами.
— Это правда, миссис Бёрт? — Беатрис опустилась на колени.
Экономка без страха взглянула ей в глаза.
— Можете отвести меня в полицейский участок, инспектор. Я готова.
Дейвис жестом указал на маленькие наручники, но Фолькер покачал головой.
— Вы позволите мне взять с собой кое-что из вещей? Я уже не вернусь сюда, — сказала миссис Бёрт, и Фолькер кивнул.