— Какое там торжество. Я стоял посреди этой вонючей лачуги, красавчик в полицейском мундире; все, что я помню — это лица ее детей, испуганно жавшихся в углу. Дети смотрели, как я увожу их мать. Другой матери у них не было и не будет. Нынешняя погоня была долгой, Чарли, мы ее завершили. Но думать я могу только о Джеймсе Кёртисе и Эллен Смит, о детях Беатрис — о тех невинных, чью жизнь раздавило это преступление.
— Как вы считаете, она признается в том, что совершила? — спросил Дейвис.
— Не знаю, но я сделаю все, чтобы добиться признания. Я хочу услышать обо всем от нее самой.
Дейвис и Фолькер высадились из коляски у дома Кёртисов. У ворот дежурил полицейский в форме. Завидев следователей, он бегом бросился к ним.
— Инспектор, — полицейский замер перед ними, — скорее! Она уезжает!
— Что? Куда? — не понял Фолькер.
— Пожилой господин у дверей сказал, что в Нью-Йорк. Поезд отходит через час.
— Живее, Дейвис! Надо задержать их, — скомандовал Фолькер. Пробежав по дорожке, огибавшей дом, полицейские завернули за угол и оказались во дворе.
При виде двух мальчиков у Дейвиса упало сердце. Им было лет восемь-девять, не больше, оба в дорожных пальтишках. Рядом громоздились чемоданы, словно семья собралась в долгое путешествие. Беатрис Кёртис забиралась в экипаж, она как раз повернулась к мальчикам, чтобы велеть следовать за ней.
— Стойте! — крикнул Фолькер.
— Инспектор! Что вы здесь делаете?
— Прошу вас выйти из экипажа.
— Почему вы нас задерживаете? Вы сошли с ума?
— Уверяю вас, что нет. И повторяю свою просьбу.
Мальчики с любопытством разглядывали полицейских.
Боже правый, подумал Дейвис, не допусти, чтобы все кончилось вот так — на глазах у детей.
Фолькер говорил с такой настойчивостью, что миссис Кёртис пришлось подчиниться.
— Давайте пройдем куда-нибудь, где мы сможем побеседовать. Иначе, миссис Кёртис, мы вынуждены будем забрать вас для допроса в полицейский участок.
Беатрис Кёртис остановилась у камина.
— В чем дело?
— Я должен вам кое-что сказать, но я не хотел начинать этот разговор в присутствии ваших сыновей, — произнес Фолькер.
— И что же вы должны мне сказать, инспектор? Моего мужа задержали за преступление, которого он не совершал. Не сомневаюсь, что наши поверенные справятся. Мальчиков же я хочу отвезти в Нью-Йорк, пусть побудут у моей сестры. — Шубу миссис Кёртис так и не сняла.
— Миссис Кёртис, — сказал Фолькер, — вы ведь прекрасно знаете, зачем мы здесь.
— Анна Уорд нашлась. В вашем загородном доме, — прибавил Дейвис.
— Что? — Миссис Кёртис настороженно взглянула на них. — Как это?
— Пол О’Мира признался в похищении.
— Понятию не имею, о чем вы, — холодным от злости голосом произнесла миссис Кёртис.
— Он сказал, что вы велели ему убить Анну, — продолжал Фолькер.
— Ложь! Пол просто хочет выгородить себя.
— Анна подтвердила его слова. Она выжила.
В больнице Анна рассказала, что произошло в тот вечер, когда она исчезла из дома Кёртисов. Пол силой усадил ее в экипаж и отвез к реке. Перед тем как расстаться с Анной, Беатрис Кёртис призналась ей, что Джеймса убила она, а не муж. Беатрис до последнего оставалась исключительно изворотливой. Но то признание, сделанное в приступе высокомерия, погубило ее.
— Вы арестованы за похищение и попытку убийства Анны Уорд, а также за убийство Джеймса Кёртиса, — объявил Фолькер.
Если Беатрис и осознала его слова, то никак этого не показала. Лицо ее оставалось бесстрастным. Она только сжала губы, посеревшие от сдерживаемой ярости.
Миссис Кёртис отвернулась и стала рассматривать себя в зеркале, висевшем над камином. Из зеркала смотрело бледное отражение. Одним взмахом руки миссис Кёртис смела с каминной полки хрустальные графины и статуэтки. Утонченные безделушки посыпались на пол, по мрамору разлетелись осколки.
Дейвис ошеломленно отступил назад.
— Если хотите, можете пригласить поверенного, — предложил Фолькер.
Беатрис покачала головой:
— Нет. Я хочу покончить с этим.
Она опустилась в кресло у камина и долго молчала. Огонь догорал, но никто даже не подумал поворошить угли.
— Эдуард — слабый человек. И всегда был таким, — тихо начала Беатрис. — Он понятия не имеет, что значит любой ценой защищать то, что тебе дорого. Мне, наверное, не стоило удивляться. Почему печали не должны коснуться и меня?
Опять затянувшаяся пауза.
— На одной из благотворительных регат, на которые Эдуард ездил с этим дураком Торнтоном, он сошелся с одной девушкой. Потом он раскаялся, но она оказалась неуступчивой. Она вознамерилась родить этого ребенка.
— Вы навещали Джеймса? — спросил Дейвис.
— Да. Его мать умерла, когда ему исполнился год, и я испытала облегчение. Сама мысль о существовании этого ребенка была мне почти невыносима. Но потом Эдуард настоял, чтобы мы навещали его в приюте, потому что, кроме нас, у него никого нет.
Говоря, Беатрис смотрела перед собой.
— Вскоре мы уже ждали нашего первенца. Эдуард захотел забрать Джеймса домой. Тогда-то я и поняла, что он любил его мать.
— Вас пугала мысль о том, что скажут другие? Скандал из-за незаконнорожденного ребенка? — подсказал Фолькер.