— А, ну ладно, — сказал он. — Я ничего такого не знаю. Но поспрашиваю. Пошли, Мейв. Я тебя провожу. А вам двоим — спокойной ночи.
Мы пожелали спокойной ночи в ответ и остались смотреть, как он ведет старую гадалку к ее трейлеру. Другие группы тоже начали расходиться, в том числе и музыканты. В конце концов остался только скрипач, который наигрывал старую еврейскую мелодию — я слышала, как ее иногда насвистывает Хирам, занимаясь своими делами в морге.
Мисс Пентикост потянулась к стоящей у ее ног бутылке виски и плеснула еще немного в свой стакан. Я сдержалась и не стала спрашивать, как она себя чувствует. Больше самого рассеянного склероза она ненавидела только то, что я докучаю ей из-за него.
— Хотите поговорить здесь или когда вернемся домой? Похоже, вам здесь уютно.
Она повернула голову, чтобы посмотреть, кто может нас услышать. Поблизости не было ни души. Но вокруг стояли трейлеры, и в любом кто-то мог подслушивать у окна.
— Думаю, лучше вернуться на ферму, — сказала она. — Здесь нас могут подслушать, нет смысла рисковать.
Она залпом осушила свой стакан с виски и кивнула мне, чтобы я помогла ей выбраться из шезлонга. Она оперлась на меня половиной своего веса, и в какой-то момент мы обе чуть не рухнули, но в конце концов я подняла ее.
Мы прошли по полю шагов пятьдесят, и тут я услышала звон разбитого стекла и что-то вроде громкого кашля. Я оглянулась, ожидая увидеть пьяного рабочего, ковыляющего домой.
Вместо этого я заметила мерцающий огонек где-то в дальнем углу цирка — оранжевый свет, который становился ярче с каждой секундой.
Мисс Пентикост тоже это увидела.
— Это то, о чем я думаю?
— Ага.
Я побежала, огибая брезентовое ограждение с внешней стороны, мисс П. следовала за мной так быстро, как только могла.
На полпути я услышала, как она громко выругалась. Я оглянулась и увидела, что она растянулась на земле. Она махнула мне.
— Бегите, бегите!
Так я и сделала.
Крики «Пожар!» эхом разносились по всей территории цирка, через щели в изгороди протискивались люди и бежали туда же, куда и я, — к тому месту в дальнем конце, где стена огня начала пробивать себе путь в ночное небо.
Горела «Аллея диковин».
Горело около двадцати футов брезентового забора и задние стенки деревянных кабинок за ним. Уже собиралась вереница людей с ведрами, они таскали воду из большой цистерны рядом с клетками для животных.
Это в цирке Харта и Хэлловея репетировали так же усердно, как и любой номер программы. Огонь — один из главных страхов в странствующем городе, построенном из брезента и дерева. Клоун, акробат или продавец сладостей — все тащили воду, как только раздавался сигнал тревоги.
Все были так активны, что пожар удалось бы затушить за несколько минут. Решив прийти на помощь остальным, я подбежала заполнить брешь в веренице людей и чуть не налетела на Поли, который стоял столбом и пялился на пожар.
— Рэй! — выкрикнул он. — Кто-нибудь видел Рэя?
Укротителя змей нигде не было. И тут я поняла, что заставило Поли паниковать. Дом ядовитых тварей находился прямо в эпицентре пожара. Основную часть переделанного вагона огонь не затронул, но чердак сзади был охвачен пламенем.
Прежде чем кто-либо успел его остановить, Поли метнулся через дыру в полыхающем брезенте на «Аллею диковин».
И прежде чем кто-либо успел меня остановить, я последовала за ним.
Мы вместе обежали вагон и ворвались в Дом ядовитых гадов. Поли схватил табурет, поставил его под люком на чердак и забрался туда.
В стеклянных ящиках шумно бегали и скользили обитатели, почуявшие опасность.
— Рэй! Рэй, ты там? — закричал клоун.
Он толкнул дверцу люка. Она чуть приподнялась, но не открылась.
— У Рэя раскладная кровать, — сказал Поли. — Наверное, стоит прямо на чертовом люке.
Это значило, что Рэй был наверху, в постели, и по какой-то причине не отвечал.
Мы выбежали на улицу. Пока мы были внутри, огонь охватил крышу чердака и уже расходился в стороны. Вот-вот все строение заполыхает.
Но ту сторону чердака, у которой мы стояли, — ту, где было крошечное оконце, — пламя еще не затронуло. Окно было открыто, но я не видела какого-либо движения внутри.
— Несите ведра сюда! — завопил Поли.
Кто-то с другой стороны забора отозвался, но я не расслышала ответ. Мы с Поли переглянулись, и я поняла, что он думает о том же. Они не успеют.
В отчаянии Поли подпрыгнул и ухватился за край горящей крыши. Старое дерево треснуло, и он рухнул на землю.
Он неуклюже приподнялся, на его ладонях остались две полосы ожога.
Когда я увидела его таким — сгорбленным, с раскинутыми руками, — мне в голову пришла отчаянная мысль.
— Третий номер! — заорала я.
— Что-что?
— Делай третий номер! Дополнительный соус!
К чести Поли, он не колебался. Немедленно переплел пальцы и сделал ступеньку для моей ноги.
Во времена работы в цирке я репетировала вместе с клоунами. Подшучивая над акробатами, которые давали всем своим трюкам умопомрачительные имена, клоуны называли собственные кувырки блюдами из меню китайского ресторана.
Третий номер обычно делался вверх, к одной из сеток под большим куполом. На этот раз цель была гораздо серьезнее.
