— Шеф Уиддл — ранняя пташка. Схожу в участок и позвоню ему, а потом займусь бумагами. Когда закончу, можем заскочить к Декамбру и узнать, не появлялись ли там Лерой с Люком.
— Увидимся в участке, — сказала я. — Не забудь, что… «Уиллоджин» пишется слитно. А «Паркер» пишется как слышится.
Джо ушел. Я смотрела через окно, как его седан едет по дороге в сторону города.
— Можно и кофейку выпить, — сказал Док, направляясь на кухню. — Вряд ли кто-нибудь из нас снова уснет.
Мы с мисс П. прошли в ее комнату, обе хромали. Она легла с одной стороны кровати, а я с другой, и мы обе вытянули больные ноги.
— Нужно объяснять, почему я отправилась в «Хрючечную» по собственной инициативе?
Она покачала головой:
— Вы были вооружены. Вас сопровождал полицейский. А ушли оттуда всего лишь с одной сломанной туфлей и очень интересной информацией. Стычка с Люком Декамбром закончилась неудачно, но ее нельзя было избежать.
Так ли это? Или часть меня напрашивалась на драку?
Мисс Пентикост воспользовалась моей паузой.
— Нам есть о чем еще поговорить? — спросила она.
— Не знаю. Фрида сказала кое-что. А еще сегодня я виделась с Вэлом, и он заставил меня задуматься.
— Можно узнать, что именно вам сказали?
— Вроде как они оба считают, что за всем моим поведением стоит злость. Что многие поступки я совершаю от злости. А Фрида… она считает, что в конце концов злость прикончит меня. Сожрет или что-то в этом роде, — я подергала колтун в волосах. — Может, они не так уж и не правы, — добавила я. — Я думаю о тех случаях, когда причиняла или хотела причинить кому-нибудь боль. А сколько раз я наставляла на кого-то пистолет или нож, не раздумывая. И это было приятное чувство. Нормальные люди не такие, верно?
— Вы действительно хотите быть нормальной? — спросила мисс П.
— Вряд ли.
— Тогда чего вы боитесь?
Я заговорила не сразу. Не то чтобы я не знала ответа. Но мне пришлось приложить усилия, чтобы вытолкнуть слова из глотки.
— Что в чем-то я похожа на своего отца, — наконец сказала я. — Он злился. Постоянно злился. На все вокруг. Тоже любил пускать в ход кулаки. Он не всегда был таким, по крайней мере мне так кажется. Но он стал таким. Вдруг я — не знаю — унаследовала это от него? То, что сидело у него внутри и сделало его таким? Оно его поглотило. Он выплескивал гнев на меня и маму, но я видела, что злость все равно поглотила его.
Мисс П. долго молчала. В конце концов она повернулась на бок и посмотрела на меня единственным глазом.
— Вы можете быть очень разной, Уилл. Но вы точно не похожи на своего отца. Не сомневаюсь, что он необратимо повлиял на вас, но у вас есть кое-что, чего не было у него. Сострадание. И понимание. И цель, выходящая за рамки ваших собственных желаний. Хотя бы по этой причине вы не позволите злости вас искорежить. А теперь, когда вы ее осознали, — тем более. — Она помедлила, теребя тонкими пальцами край ночной рубашки. А потом произнесла так тихо, что я едва расслышала: — Я тоже злюсь.
Я ответила так же тихо:
— Из-за болезни?
Она издала короткий печальный смешок.
— О да. Но не только. Как бы это ни было ужасно, я думаю, что злость временами очень полезна. Она помогает двигаться вперед, когда проще остановиться. Чудовищный моторчик, лежащий в основе всего, что я делаю, — она глубоко и судорожно вдохнула. Как пловец, вынырнувший после долгого погружения. — Выпускать злость — не всегда плохо. Иногда полезно, чтобы люди вас боялись. Пока это те, кто должен вас бояться.
Мы немного поразмышляли об этих словах в тишине, как они того заслуживали, а потом приступили к работе.
— Такой… насыщенный вечер, столько всего произошло, — сказала я, прислонившись к изголовью кровати. — Меня пытались убить. Дважды. Не тот рекорд, который мне хотелось бы побить. Кстати, вы не могли бы вставить глаз?
— Действительно произошло много всего, — отозвалась она, вынимая глаз из сложенного носового платка на тумбочке. — Хотя я поспорила бы с вашими подсчетами.
Она приложила глаз к пустой глазнице и надавила на него большим пальцем. Глаз издал нечто среднее между щелчком и хлюпаньем, этот звук всегда вызывал у меня дрожь.
— Какими подсчетами?
— Что на вашу жизнь было два покушения. Оно было одно, его совершил Люк Декамбр. А второй человек подрезал тормоза на мотоцикле мистера Энгла.
— Верно, — сказала я. А потом добавила: — Ох, верно.
Мотоцикл Джо. Тормоза Джо. Покушение на жизнь Джо.
— Простите, — сказала я. — Слишком много всего произошло. Мой мозг пытается догнать все остальное тело.
Я задумалась о том, какие выводы из всего этого следуют.
— Это наверняка Лерой, — сказала я. — Видимо, Джо его спугнул.
— Каким образом?
— Спросив о Руби. Затем узнав о героине. Лерой решил убрать его с дороги.
Она покачала головой.
— Устранение мистера Энгла не остановит расследование. Скорее наоборот, привлечет еще больше ненужного внимания.
Она была права. Лерой и сам прекрасно понимал, что шеф Уиддл примет убийство одного из своих офицеров близко к сердцу.
— Может, поэтому он пытался замаскировать это под несчастный случай, — предположила я. — Чтобы ничто не указывало на него.
