– Она оказалась самоуверенной девицей, скажу я вам, очень высокого мнения о собственной персоне! Я, конечно, понимаю – поклонники и все такое, однако Диана – всего лишь женщина, каких множество. Если у мужчины есть деньги и положение, он может купить себе любую, но вот жить он сможет только с той, которая готова мириться с его слабостями, потворствовать его желаниям и не замечать недостатков. Вовремя закрыть глаза – умение, которому учишься со временем, оно приходит с опытом. А еще нужно любить своего мужчину, иначе ничего не выйдет! Если только используешь человека, он рано или поздно это поймет, и ты его потеряешь… Диана не любила Валеру: она была слишком себе на уме. Не знаю, интересовал ли ее только материальный аспект или она надеялась с его помощью добиться положения в обществе – честно говоря, мне на это плевать: в таких делах каждый сам за себя, и я готова была драться за сохранение семьи… Осуждаете меня?
Виктор на мгновение лишился дара речи, а с ним такое случалось крайне редко! Он вспомнил, с каким чувством шел к Городецкой, но теперь готов был изменить о ней мнение: по крайней мере, она любит мужа и не стесняется в этом признаться. Что плохого, если она решила драться за то, что любит? Он и сам поступил бы так, не стал бы ждать, пока его жизнь разрушит человек, который не имеет на это никакого права!
– И все-таки мы должны подтвердить ваше алиби на день убийства, – неуверенно проговорил он. – Ваш муж…
– Он ни в коем случае не должен узнать! – простонала она. – Ну как же вы не понимаете?!
– Сколько лет вашей дочери?
– Четырнадцать… Она скажет, что я находилась дома весь вечер и всю ночь!
– Да, но…
– Что не так?
– Вряд ли свидетельство подростка можно принять во внимание, но дело даже не в этом: видите ли, члены семьи – слабое алиби.
– Я понимаю, но что же делать: в тот вечер у нас не было гостей!
– Ладно, я пойду, – сворачивая разговор, сказал Логинов. – Вот вам моя визитка: если вспомните что-нибудь важное или вдруг сообразите про алиби – звоните!
– А вы… мужу…
– Пока я ничего не стану ему говорить: возможно, этого и не потребуется. Однако обещать не могу!
Иногда Алле хотелось все бросить: в конце концов, почему разнообразие в ее жизнь вносят одни только трупы?! Это ненормально! На дворе прекрасная погода, подморозило, солнышко светит, люди веселые снуют туда-сюда, а она разглядывает бездыханное тело молодой женщины!
– Вы на личико ее поглядите, Алла Гурьевна! – возбужденно проговорил Белкин, подскакивая к трупу, но тут же был остановлен грозным окриком Сурдиной:
– Молодой человек, подождите, пока мы не закончим, окажите любезность! У вас было время все здесь осмотреть до нашего приезда, поэтому позвольте специалистам сделать свое дело, а потом уж…
– Извините, – сконфуженно пробормотал молодой опер и сделал несколько шагов назад, едва не налетев на Аллу.
– Вы не смущайтесь, Александр, – подбодрила она его. – Опишите своими словами, а когда эксперты все доделают, я посмотрю!
– У трупа… у жертвы то есть, тот же «макияж», что и у Дорофеевой, Алла Гурьевна! – выпалил Белкин.
– Черт! – выругалась Алла и закусила губу: она старалась не выражаться при мужчинах, но не смогла сдержаться. Она надеялась, что убийство Дорофеевой единичное, но теперь, похоже, сомнений не оставалось. А это означало, что рано или поздно СМИ обо всем пронюхают и давление «сверху» усилится многократно: одно дело – смерть обычной иногородней пенсионерки, другое – угроза для всего города!
– Да, Алла Гурьевна, боюсь, он прав, – подала голос Сурдина. – Мы же с вами с самого начала понимали, что тот труп на свалке не последний!
– По способу убийства есть что-то?
– Способ убийства на первый взгляд тот же: сначала удар в висок, потом удушение. Разница есть: если Дорофееву задушили, просто перекрыв ей доступ воздуха, то для этой жертвы использовали удавку. Удар нанесен сзади и справа…
– Значит, убийца правша?
– Скорее всего. А потом он задушил ее. Уже сейчас можно утверждать, что жертва сидела на водительском сиденье.
– Выходит, злодей находился на заднем?
– Получается так.
– Значит, он либо каким-то образом проник в автомобиль и спрятался между сиденьями так, что жертва его не сразу заметила, либо, что гораздо вероятнее…
– Она сама позволила ему сесть в машину! – выпалил Белкин.
– Ну да, – согласилась Сурдина. – Потом, вероятно, он перетащил ее на заднее сиденье, чтобы легче было гримировать.
– Камеры сюда не достают, – снова вставил молодой опер. – Значит, убийца мог спокойно заниматься своими делами!
– Девушка умерла где-то часов пять назад, – добавила Сурдина.
– Между десятью и одиннадцатью утра, – быстро подсчитала Алла. – В это время здесь не слишком многолюдно, полагаю: офисные работники уезжают на службу раньше, и наш злодей имел достаточно времени, чтобы завершить свое черное дело… Что ж, по крайней мере, мы знаем, с чем имеем дело!
– Но не знаем с кем… – едва слышно проговорил Белкин.
– На этот раз парковка, – сказал подошедший Дамир.
