– С самой кончины старого Джимми Уэгстаффа. Поэтому-то она и рвалась заполучить соседский дом. Но Де’Ат никогда не смотрел ни на одну юбку, кроме Руфи Уолл, а та – поди ж ты! – по уши была влюблена в молодого Касла. Ну, потом она разбилась, упав с колокольни – голубей покормить ей приспичило! – и Де’Ат отвернулся от религии и пристрастился к спиртному. Пьет и богохульствует с тех самых пор с одинаковым остервенением. Нет, может, и правду говорят, что у него тяжелый характер. Все знают, что он отлупил старого Джимми Уэгстаффа из-за потравы – у старика вечно без присмотра бродили коровы, а молодому Каслу угрожал, что ежели не ему, Де’Ату, то Руфь не достанется никому. Но если начистоту, мистер Фокс, мне не доводилось видеть, чтобы он позабыл свои манеры, пьяный или трезвый. Я не привыкла кривить душой и всегда говорила и сейчас скажу: эти старые девы как заведут предмет обожания, так из кожи вон вылезут, чтобы его заполучить. Смотреть противно. Кстати, может, вы знаете, что такое «серебристое искушение рыбака, похожее на кильку», шесть букв?
Фокс не нашелся с ответом, однако Аллейн, подойдя с готовыми телеграммами, подсказал:
– Анчоус.
– Точно! – обрадовалась миссис Симпсон. – Тютелька в тютельку! Хотя анчоус вообще не похож на кильку, он в четыре раза меньше. Я бы написала «наживка». Но ведь подходит!
Лизнув анилиновый карандаш, она с торжествующим видом вписала слово в кроссворд.
Детективам удалось снова перевести разговор на Тимоти Бейтса. Фокс, изображая страстный интерес к органной музыке, смог вытянуть из почтмейстерши, что, когда священник начал проповедь, она и впрямь смутно видела, как кто-то тихонько встал с задней скамьи и неслышно улизнул из церкви.
– Он, должно быть, обошел кругом и прошел через ризницу. Вот не думала я, что он крадется навстречу своей смерти, – сказала миссис Симпсон с нескрываемым упоением и шумным вздохом.
– А вы, случайно, не заметили в ризнице ничего подозрительного? – рискнул спросить Фокс, но оказалось, что дверь на хоры была закрыта, и миссис Симпсон, устроившись понаблюдать за праздником урожая с, как она беззастенчиво призналась, коробкой конфет, не могла ничего заметить в ризнице.
Аллейн подал ей две телеграммы: первая была адресована деловому партнеру Тимоти Бейтса в Новой Зеландии, а вторая – одному из коллег Аллейна в Англии с запросом любой информации о родственниках покойного Уильяма Джеймса Уэгстаффа из деревни Литл-Коплстоун, графство Кент, вероятно перебравшихся в Новую Зеландию в 1921 году, а также о лицах, названных Питер Рук Хэдет и Наоми Мурус Хэдет.
Миссис Симпсон не прочитала, а прямо-таки проглотила телеграммы: было видно, как в ее огромной груди борются профессиональная этика и жгучее любопытство. Но почмейстерша сдержалась, заметив только, что события вроде вчерашнего заставляют задуматься.
– Не сомневаюсь, – произнес Аллейн, когда они с Фоксом возвращались с почты, – уже сегодня деревня будет знать, что сюда вот-вот нагрянет весь Скотленд-Ярд с ищейками и наручниками.
– Леди необъятных достоинств, да, мистер Аллейн? – безмятежно отозвался Фокс.
Предварительное слушание было назначено на двадцать минут одиннадцатого в курительной комнате «Звезды и подвязки». Имея в своем распоряжении полчаса, Аллейн и Фокс зашли на кладбище. Инспектор с особым вниманием осмотрел могильные камни старого Джимми Уэгстаффа, Руфи Уолл и Саймона Касла.
– Надо же, нет числа и месяца, – отметил он и добавил: – Интересно, почему. Надо спросить священника.
– Нет нужды беспокоить священника, – раздался голос за их спинами. Это оказалась мисс Харт, беззвучно приблизившаяся по мягкой земле. Вид у нее был воинственный. – Что вам до этого, не пойму… Руфь Уолл умерла тринадцатого августа тысяча девятьсот двадцать первого года, в субботу.
– У вас великолепная память, – похвалил Аллейн.
– Да какое там… В ту субботу я принесла в церковь свежие цветы и наткнулась на… Такое, знаете, не забывается. Молодой Касл последовал за ней месяц спустя, двенадцатого сентября. По моему мнению, это было самое настоящее самоубийство, – отчеканила мисс Харт. – Если не кривить душой.
– А правду ли говорят, что Руфь Уолл была красавицей?
– Я не знаток женской красоты. Вот что у нее отменно получалось, так это рассорить лучших друзей… А вот он был красивый молодец. Фанни Уэгстафф всячески пыталась до него добраться.
– А у Руфи Уолл, – поинтересовался Аллейн, – были другие поклонники?
Мисс Харт не ответила, и Аллейн внимательно посмотрел на нее. На ее лице выступил некрасивый, пятнами, румянец.
– Если хотите знать, она погубила двоих мужчин. Касла и Ричарда Де’Ата.
На этом мисс Харт решительно повернулась и ушла, ничего не прибавив.
– Двенадцатое сентября, – пробормотал Аллейн. – Получается, в понедельник, братец Фокс.
– Да, – согласился Фокс, подсчитав в уме. – Правда ваша. Вот так совпадение.
– Или нет. Ставлю на то, что это не совпадение. Идем.
