Смерть в прямом эфире полностью

Мисс Фрибоди: А! Тогда я еще не догадалась, но сейчас!.. (Устремив проницательный взгляд на свидетелей.) Та смерть была случайной? Не того пса отравили, а?

О’Коннор (опешив): В каком смысле – не того, мисс Фрибоди?

Мисс Фрибоди: Он всегда жрет печенку по пятницам. А она вегетарианка. Они же это с самого начала задумали. Печенка была для него! Для него!

Голдинг: Это неслыханно!

(Голдинг, майор Экклстоун и доктор Суэйл вскакивают с мест и начинают говорить одновременно.)

Майор: Разрази меня гром, что городит эта старая дура? Клянусь громом, она назвала меня псом! (Поворачивается к доктору Суэйлу.) Она что, ведет к тому, что ты…

Суэйл: Это надо прекратить. Я требую, чтобы она замолчала! Майор, бога ради, не думаете же вы, что…

Пристав: Тишина! Тишина в зале!

Судья (стучит по столу): К порядку! (Экклстоун и Суэйл замолкают.) Это невыносимо! Еще один эпизод подобного поведения, и я прикажу очистить зал. (Пауза.) Что, мистер Голдинг?

Голдинг: Помилуйте, ваша честь, долго ли нам еще слушать подобный вздор? Я решительно возражаю.

Судья: Ваше право, мистер Голдинг. Возражайте сколько душе угодно. Итак, мистер О’Коннор?

О’Коннор: Ваша честь, я абсолютно согласен, что выдвигать версии не дело обвиняемой, однако ее точка зрения не лишена оснований. Больше вопросов к ней не имею.

Судья: Очень хорошо. Мистер Голдинг?

(Представитель обвинения встает.)

Голдинг: Благодарю вас, ваша честь. Мисс Фрибоди, мы тут услышали весьма красочное повествование о переживаниях, кошмарах и тому подобном. Для разнообразия вернемся к фактам. Ранее вы признали свое авторство угрожающих посланий, в последнем из которых была фраза «ни один из вас недостоин жить, берегитесь». Вы это подтверждаете?

Мисс Фрибоди: Подтверждаю.

Голдинг: Вы слышали отчет о вещественных доказательствах, которыми располагает следствие: полупустая банка с цианистым калием, найденная у вас в кустах, и показания местного аптекаря, который продал цианистый калий предыдущему арендатору вашего дома для истребления ос. Банка – вещдок номер один – снабжена очень четкой, я бы даже сказал, утрированно отчетливой этикеткой. Вон эта банка. Вам видно? На столе секретаря суда.

Мисс Фрибоди: Впервые вижу эту вещь.

Голдинг: Что? Вы никогда раньше не видели этого средства? Осторожнее, мисс Фрибоди! Аптекарь опознал банку и показал на суде, что рекомендовал приобретателю хранить ее в надежном месте. Вы никогда не видели банку в вашем садовом сарае?

Мисс Фрибоди: Ее видел мой садовник.

Голдинг: Ах, вот как, садовник? И сообщил вам?

Мисс Фрибоди: Да. Я велела избавиться от этой дряни. Он и избавился.

Голдинг: Когда это было?

Мисс Фрибоди: Вскоре после переезда, пять лет назад.

Голдинг: Надо же. А каким образом ваш садовник избавился, как вы выразились, от этой дряни?

Мисс Фрибоди: Понятия не имею.

Голдинг: Ах, не знаете? А садовник подтвердит ваши слова?

Мисс Фрибоди: Не подтвердит. Он умер.

(В зале кто-то смеется. Представитель защиты широко ухмыляется.)

Пристав: Тишина в зале!

Голдинг: А как вы объясните, что банка была найдена в ваших кустах почти пустой спустя три дня после отравления пса?

Мисс Фрибоди: Повторяю, банка, которая нашлась в сарае, уничтожена. Значит, это другая. Перебросили мне, как я полагаю, через забор.

Голдинг: То есть нам предлагается поверить, что неизвестный отравитель принес с собой вторую банку цианида, хотя он или она уже отравил печень и завернул ее? С какой стати кому-то это делать?

Мисс Фрибоди: Чтобы бросить подозрение на меня – это же очевидно!

Голдинг (раздраженно): Опять фантазии! Позвольте напомнить, что на помощь вашей версии не спешит даже самый слабенький мотив и хотя бы гран доказательств!

Мисс Фрибоди: Отчего же, в доказательствах недостатка нет.

Голдинг: Ах, вот как? Тогда не будете ли вы столь любезны объяснить…

Судья: Мистер Голдинг, вы только что совершенно справедливо призывали обвиняемую придерживаться фактов. А сейчас вы предлагаете ей изложить ее теорию?

Голдинг: Ваша честь, обвиняемая, насколько можно понять из ее слов, выдвигает контробвинение в свою защиту.

Судья: Мистер О’Коннор, вы имеете что-нибудь сказать?

О’Коннор (вставая): Да, ваша честь. Должен заметить, что я не получал указаний относительно личности человека, которого моя клиентка считает – причем самым истовым образом – осуществившим вброс, если позволите так выразиться, полупустой банки из-под цианида в ее кусты. Мои инструкции ограничиваются тем, что моя клиентка невиновна; стало быть, банку ей именно подкинули. Ввиду вновь вскрывшихся фактов я вынужден просить суд сделать перерыв в заседании, чтобы я мог выяснить, нужно ли затребовать дальнейшую информацию.

(О’Коннор садится. Встает Голдинг.)