Меркурий Фролыч в половине второго пополудни, выходя на полуразрушенный перрон уездного города Сомовска, поймал себя на мысли, что смотрит на его жителей как-то уж слишком внимательно. Точно желает заглянуть им в самое нутро и увидеть ту гниль, о какой так много слышал. Стал даже думать: а какая она, эта гниль? Чёрная или тёмно-коричневая, как у болотных осин и берёз. И что за наваждение: чем сильнее он гнал от себя подобные мысли, тем крепче они цеплялись за извилины головного мозга.
Дежурный по станции, заприметив растерянно оглядывающегося незнакомца, решил спросить, кто таков и за какими надобностями приехал в Сомовск. Подошёл поближе и доверительно задал совсем безобидный вопрос:
– Вы, извиняюсь, к кому приехали?
Вопрос – самый обычный, но незнакомец так отшатнулся от железнодорожника, будто чёрта увидел.
У дежурного по станции были порченые зубы и попахивало изо рта. Кочкин почувствовал запах и ужаснулся. И если в другом месте он это посчитал бы пусть и ненормальным, но терпимым, то в Сомовске это воспринялось не иначе как внутреннее гниение.
– Простите, я вас, кажется, напугал. Так вы к кому приехали? – Железнодорожник повторил вопрос.
– Да нет, ничего. Я просто задумался, а тут вы, так неожиданно… – начал оправдываться Кочкин, но не перед дежурным, а перед самим собой. Ему стало стыдно за свой испуг. – Вы мне не подскажете, как найти вашего исправника?
– Исправника? – Лицо дежурного подобрело. Ясно, исправник в Сомовске пользуется уважением и почётом, как, впрочем, в любом другом уездном городе. – А вы ему, прошу прощения, кем приходитесь – родня? – Лицо осветилось ещё большей добротой и участливостью.
– Нет, с чего вы взяли?
– Мне показалось, – проговорил дежурный, и лицо его вновь стало провинциально скучным и отстранённым.
– Я ему не родственник, я чиновник особых поручений при начальнике губернской полиции! – веско сказал Меркурий Фролыч. Он намеренно опустил слова «сыскная», потому что нередко оно сбивало с толку и некоторые думали, что сыскная – это какая-то ненастоящая полиция и с её представителем можно вести себя непринуждённо.
– Чиновник особых поручений? – Лицо железнодорожника снова сменило выражение, на этот раз оно стало испуганным. Дежурный так же, как и Кочкин в начале разговора, отшатнулся, но сделал это не резко, а вяло. Со стороны можно было подумать, что он отступил для того, чтобы хорошенько рассмотреть собеседника.
– Верно! Так как мне найти вашего исправника?
– Это нетрудно; если позволите, я сам провожу вас к полицейскому управлению…
– А вам не в тягость? – спросил несколько озадаченный Кочкин.
Дежурный ничего не ответил, только посмотрел, и взгляд его был красноречивее любых слов: «Помилуйте, какие в Сомовске дела, да ещё у железнодорожников!»
Они прошли по узкой аллейке, усыпанной мелкими речными ракушками, между криво постриженными декоративными изгородями. Обошли жёлтое здание вокзала с арочными окнами, затем спустились с высокой насыпи по деревянной лестнице, ступени которой, частью изломанные, а частью подгнившие, давным-давно требовали уже даже не ремонта, а замены.
– Вы тут осторожнее, а то не ровён час… – твердил железнодорожник.
– Почему лестницу не ремонтируете? – Кочкин задал вопрос только для того, чтобы поддержать разговор, но тут же понял, что делать этого не стоило. Да и какое ему, собственно, дело до этой лестницы?
– Вы спрашиваете как просто интересующийся человек или как чиновник особых поручений? – полюбопытствовал спутник.
– А это имеет какое-то значение?
– Конечно! – кивнул дежурный. – От этого будет зависеть, что я вам отвечу. – Дежурный по станции спускался боком, ощупывая левой ногой каждую ступеньку, но делал это быстро.
– В каком случае вы скажете правду? – постарался исхитриться Кочкин.
– В обоих! – сказал провожатый. Он тоже, как оказалось, не лаптем щи хлебает.
– А разве так может быть? – хмыкнул Кочкин.
– Вы меня сейчас как просто интересующийся человек спрашиваете или как чиновник особых поручений?
– Я посмотрю, вы здесь в Сомовске не зря в школе учились? – бросил Меркурий.
– Ну как и везде, – проговорил железнодорожник. – Так вы хотите узнать, почему мы не ремонтируем лестницу?
– А вы меня спрашиваете как просто человека или как чиновника особых поручений?
Дежурный по станции рассмеялся, он понял юмор, и Кочкину было это приятно.
– Скорее всего, вам это и неинтересно. Зачем вам какая-то сломанная лестница в тёмной глухомани, вы ведь сюда не затем приехали, чтобы об этом спрашивать?
– Верно! Я спросил, чтобы поддержать разговор. Меня, если честно, совсем другое интересует…
– Что именно? – Железнодорожник первым спустился с лестницы и быстро повернулся к Кочкину.
– Я много слышал… – Меркурий громко и тяжело вздохнул, но продолжить дежурный ему не дал.
– Вы хотите спросить относительно качества здешних людей, и вам не очень удобно, так?
– Так!
– Ну, я вам отвечу. – Железнодорожник сделал знак – следовать за ним; они прошли в тени высоких тополей и вышли на привокзальную площадь, пыльную и с глубокими колеями от бричек и подвод. – Всё, что вы слышали о сомовчанах, – правда!
