– Конечно! Но не для наживы, как кто-то может подумать, а только ради них самих. Они же мне потом и спасибо говорят, потому что с пользой время провели. Ну и потом, я ведь не за так, не за здорово живёшь, я им плачу…
– Так они у вас здесь не просто с пользой время проводят, а ещё и деньги получают? – Кочкин выпятил нижнюю губу и потряс головой, высказывая тем самое решительное одобрение. По крайней мере, исправник так подумал.
Они пошли дальше. Сразу за хозяйственными постройками начинался большой сад, где во множестве росли и яблоки, и груши, и даже что-то незнакомое – круглое, жёлтое, привлекающее внимание. Заметив, что приезжий чиновник с интересом смотрит на диковинный плод, майор пояснил:
– Это айва! Мне когда-то давно приятель из Бессарабии саженец привёз, вот посадил. Думал, не вырастет. Но старания – это большая сила, выросла. Теперь всегда урожайная. Вкус, правда, туда-сюда, наши яблоки лучше, зато запах… – Исправник втянул воздух обеими ноздрями. – Да вы чувствуете.
– А как насчёт практического применения?
– Должен сказать, почти никак, можно варенье сварить, но мы не варим… Оно никому не нравится.
– Куда же вы её, выбрасываете?
– Нет, нашли применение – свиньям скармливаем…
– И что, едят?
– Да за уши не оттянешь! Но главное – мясо после этого айвой пахнет. Да вы сейчас сами попробуете. Я там распорядился самовар поставить, с дороги, так сказать, чайку попить… А вы, вижу, без ручной клади. Остановились уже где-то? – Вопрос был явно неуместен, потому как весь уездный город знал, что чиновник особых поручений только что приехал и нигде не остановился. Просто исправник играл в вежливость и предупредительность.
– Нет, я только что с поезда.
– Ну, тогда у нас остановитесь, если, конечно, не побрезгуете…
– Мне хотелось бы сегодня и уехать. Дело моё небольшое.
Сомовский исправник расстарался, подал обед в лучших традициях гостеприимства. Нет особой нужды говорить о том, что стояло на прогибающемся от снеди столе. Он ломился и от разнообразия, и от количества. Всего тут было много, а в особенности мяса, той самой, пахнущей бессарабской айвой свинины. О выпивке всё же придётся сказать подробнее. В четырёх квадратных, ещё явно петровских времён, графинах содержались жидкости разного цвета, это Кочкина даже напугало. Один графин был наполнен чем-то зелёным, второй – красным, третий – синим, а в четвёртом находилась ярко-жёлтая жидкость.
– Что это? – спросил, указывая на графины, чиновник особых поручений.
– Наши местные сомовские наливки! – с гордостью ответил исправник.
– Отчего у них цвет такой необычный?
– Настаиваем! Вот красная, к примеру, на барбарисе, жёлтая – на айве, синяя – это один корешок в ход идёт, уж и не припомню, как называется…
– А зелёная?
– Это эстрагон такой цвет даёт. Вам какой плеснуть?
– Да вы уж меня извините, Никифор Никифорович, спасибо вам за внимание, однако мне употреблять алкоголь категорически не рекомендуется…
– Кем? – подбоченясь, строго спросил Бабенко.
– Да врачами, будь они трижды прокляты! – выругался Кочкин.
– Так ведь их здесь нет, врачей! Можно, наверное, по маленькой. От наших наливок вреда никакого, только польза. А если пить много, то и польза большая. Тут к нам приезжал один, весь больной. Вот за что ни возьмись, всё у него болит: колени болят, пятки на ногах болят, голова болит, о животе я уже и не говорю, он у него крутит, на ушах какие-то волдыри, пальцы не сгибаются… А выпил наших настоек и точно помолодел. Всё как рукой сняло! Мы и вашу болезнь в два счета изгоним, вы только половинку лафитного стаканчика примите – и всё!
Однако, как ни настаивал и ни убеждал исправник, Кочкин не поддался. Всё на доктора ссылался, мол, строгий.
– Я, видите ли, человек хоть и невысокого ранга, но дисциплинированный. Мне, если кто, к примеру начальство, что запретит, всё – шабаш, никогда этого делать не буду!
– Хорошее качество! – разочарованно кивнул исправник. В голове его тут забегали мысли. Если прибывший из губернии чиновник отказывается пить, это говорит о двух вещах: или он действительно болен, или не пьёт, потому что хочет отыскать какую-то каверзу, а тут трезвая голова нужна. – Тогда хоть закусите! Хотя какая в том радость – мясо есть, когда выпить ничего нельзя! А может быть, вам и есть врачи запретили?
– Нет! – отрицательно мотнул головой Кочкин. Он проголодался, да и пахнущее бессарабской айвой свиное мясо хотелось попробовать. – Есть мне врачи не запретили, – наверное, чтобы хоть какая-то радость в жизни осталась! – улыбнулся чиновник особых поручений.
– А вот по комплекции вашей можно сказать, что и едите вы не так чтобы много! – заметил Никифор Никифорович.
– Да нет, вот тут вы как раз и не правы! Ем я много, а что тощ, так это природа такая – не обрастаю жиром…
– Мне бы вашу природу! – похлопал себя по вместительному животу исправник. – Ну да что мы всё болтаем, не пора ли и за дело взяться – попробовать, что бог послал.
