Во время обеда исправник, наблюдая за тем, как исчезают во рту губернского чиновника свиные котлеты, только диву давался. Так есть и не поправляться, это по всему – дар божий…
– А как насчёт хорошей трубки? – спросил исправник Кочкина, когда они, урча животами, сидели на открытой веранде.
– Вы не поверите, но не курю! – лениво отозвался Меркурий Фролыч.
– Тоже врачи?
– На этот раз не угадали, это мне начальник запретил. Сам не курит, потому его табачный дым раздражает, и всех курильщиков выгнал из полиции…
– Да неужели? – тяжело повернулся к Меркурию исправник, а про себя подумал, что странные у них там, в губернской полиции, дела происходят.
– Точно! И хоть нехорошо начальство обсуждать, но я вам, Никифор Никифорович, скажу, потому что вижу, человек вы надёжный. Так вот, поставил всех нас во дворе и сказал: «Или бросаете курить, или вон из полиции!» Некоторые, конечно, соврали, что курить бросили, а сами втихаря… Ну, да вы понимаете… Так он их всех разоблачил и выгнал. А я решил по-настоящему бросить, подумал, ведь предки наши как-то жили без этого и не умерли. Вот бросил и, должен сказать – спасибо начальнику, кашлять перестал…
– Да что вы говорите? А меня этот самый кашель вот уже который год мучит! Днём ещё ничего, а ночью как навалится, как давай глотку рвать, спасу нету, хоть из дому беги. Я ведь этим своим кашлем спать никому не даю…
– Это у вас от курения! Вот когда бросите, кашель пройдёт. Поверьте мне, это уже не один раз проверено и на себе, и другие тоже говорят!
– Да как тут бросишь, служба нервная…
– Что, много преступлений случается в уезде? – спросил Кочкин равнодушным голосом. Про себя решил – пора к делу малым шагом подбираться.
– Нет, какие тут преступления? Уезд у нас тихий. Порой, конечно, случается, но мы злоумышленника быстро находим, тут у нас всё в порядке и беспокоиться не о чем…
– А почему тогда вы нервничаете?
– Как почему? – тяжко вздохнул исправник. – Вот сидишь и ждёшь, а вдруг кто из губернии пожалует с проверкой или ревизией какой, вдруг что отыщет…
– Если у вас все в исправности, то вам и беспокоиться не о чем! – заметил Кочкин.
– А что такое – в исправности? – задал Бабенко почти философский вопрос. – Я думаю – в исправности, а они приедут, и окажется, что это мне только казалось. Такое сплошь да рядом случается…
– И у вас это бывало?
– У нас – нет, бог миловал! Зато я лично знаю людей, у которых такое было.
– У других исправников? – Меркурий поднял глаза на Бабенко.
– А что, они разве не люди? – удивился Никифор Никифорович.
– Люди! – кивнул Кочкин и тут же добавил: – А вам никогда не приходило в голову, что всё, сказанное другими исправниками, не всегда правда? Вот, к примеру, что говорите вы, когда встречаетесь с коллегами? Что у вас всё тишь да благодать?
– Боже упаси! – взмахнул руками исправник. – Так говорить нельзя! Примета дурная! Если в таком признаваться, обязательно что-нибудь случится. Я даже о таком и подумать страшусь, а не то чтобы говорить, да ещё другим исправникам.
– Вот и получается, что многие говорят неправду, проверки выдумывают, потому что боятся накликать беду.
– Выходит, никаких проверок нет? – Глаза Никифора Никифоровича округлились в медные пятаки.
– Я, если сказать правду, никогда про такое и не слыхал, про ревизии да проверки, а должен был!
– Чего же я тогда боялся? – вопросом возмутился исправник.
– Это слишком глубокая тема, и она требует отдельного разговора. Страхи человеческие – это вообще дело запутанное, тёмное, такое замысловатое и труднопроходимое, что лучше туда вообще не соваться. Многие учёные мужи над этим думали, мозги мехом наружу выворачивали и не смогли ответить, а мы… – Кочкин вяло махнул рукой и замолчал.
– Да где уж нам! – согласился исправник, но тут же выпрямился и хитро глянул на Меркурия. – Но вы-то не просто так приехали, вы-то приехали проверять?
– Я совсем по другому делу… Меня вот это всё, – Кочкин обвёл взглядом и руками двор, хозяйственные постройки, дом и сад, – меня это не интересует. – И понизив голос до шёпота, проговорил: – Вообще!
– Любопытно было бы узнать, что за дело такое. Наверное, очень важное, раз чиновника особых поручений в уезд отправляют?
– Важное или не важное – это другой вопрос, всё равно от него никуда не деться. И потому, вы уж извините, мне придётся задать вам несколько вопросов.
– Ваше право, задавайте! – Исправник напустил на лицо медальную строгость.
– Когда-то давно… – протяжно, словно собирался рассказать какую-то былину, начал Меркурий.
– Если сильно давно, то я могу и не припомнить, – мягко перебил его исправник.
– Нет, не в смысле легендарного давно, а несколько лет назад, – думаю, вы должны помнить. Итак, под вашим началом служил некто Сиволапов Никодим Прохорович, правильно?
– Сиволапов? – хрипло переспросил исправник, поджал губы и даже слегка сморщил нос, точно от дурного запаха.
– Да, Сиволапов Никодим Прохорович! – повторил с нажимом Меркурий.
