– Не, филиппинка – карлик кривоногий. Подруга-жиробасина. Она квартиры убирала, когда Ольга ее спасла и приблизила. Но на стакане с водой, который каждую ночь стоял у кровати Ольги, отпечатки рук Ольги и Елены.
– Я этого не знал. На стеклянном стакане?
– Да. Они одинаковые во всех комнатах. Муж Елены любил порядок. В гостевых спальнях одинаковые щетки и халаты. Многое унифицировано.
– Почему Лене не дают никому позвонить? Почему держат в изоляторе?
– Это решение органов правосудия.
– Как вы думаете, Аля имела в виду…
– Там уже работают оперативники. Поверьте, мы не заинтересованы ни в чем, кроме правды. Но если человек отравил другого, он же должен быть наказан? Вы согласны? Или вы, как эти розовые идиоты от мира искусства, думаете, что в тюрьме сидят одни невиновные несчастные страдальцы?
– Нет, я не идиот. По крайней мере, не розовый, об остальном не мне судить. Я так понял, что Лене попытались подсунуть бумаги, которые при определенной удаче позволили бы присвоить ее имущество и, что гораздо интереснее, наследство.
На мгновение Вениамин подвис.
– Очень любопытно. И кто?
– Какой-то знакомый, к которому она обратилась, прислал адвоката.
– Займусь этим вопросом в ближайшее время. Так ласково и бережно, как я умею. Платон Степанович, мы не крадем деньги у женщин. Это чье-то индивидуальное творчество.
Смородина стал осматривать большие мешки в гараже.
– А это что?
– Мусор.
– И его подолгу не вывозят?
– Владелец дома любил порядок. Мусор до сих пор сортируют, как это было при нем, и все, что можно, отправляют на переработку.
Смородина открыл один из мешков и поворошил его. Пластиковые коробки были аккуратно сложены одна в другую, между ними виднелись скомканные полиэтиленовые пакеты. Содержимое пованивало.
В этот вечер у Смородины был упадок сил. В Библии написано: «многие знания – многие печали». Находясь в мансарде, в которой жила Алевтина, он чувствовал, что мог бы говорить с ней совсем иначе. Ему интересно было бы узнать, что она думает о прочитанных книгах.
Но она была так скованна.
Взрослый человек – это реализованный человек. А когда погибает ребенок, погибает потенциал. Ей ведь совсем немного оставалось пребывать в заключении этой комнаты. Но почему она была такой заторможенной? То, что он увидел в комнате, а он очень хорошо определял, читает человек или нет, совершенно не совпадало с впечатлением от общения с Алевтиной.
Парочка наблюдений, которые он успел сделать за эти дни, пытались у него в голове соединиться в очевидный вывод. Но он не разрешал им этого, потому что вывод этот был совершенно сумасшедшим. Такого быть не могло.
Виктория Олеговна лежала, уткнувшись в его ноги. Смородине казалось, она пытается согреть воздух рядом с ним. Собака изредка поглядывала на хозяина, но он не догадывался ее погладить. Пришла Алена. Было уже поздно, пора было ложиться спать. Но он понимал, что не уснет.
На столике стояла тарелка с нарезанным сыром. Алена на скорую руку сварила глинтвейн. Было слышно, как вдали проехала электричка.
– Не надо было брать это дело.
– Мне жаль, что все так сложилось, – Алена пожала его ладонь, а потом два раза ее погладила. – Тебе не в чем себя упрекнуть.
– Было интересно. А теперь противно.
– Рассказать, что я думаю?
– Спрашиваешь? Рассказывай скорее!
– Я посмотрела фотографии. У меня два замечания. Во-первых, ни одна уважающая себя женщина не возьмет в подруги крокодилицу.
– И ты туда же! Ну, не родилась девочка красивой. Что же это, ее вина? Я вот тоже не Адонис и не Брэд Питт.
– Алевтина была ее игрушкой, она жила при доме. Я про Татьяну. За ней она присылала машину. Татьяна была ей нужна. Зачем?
– Общие темы?
– Ты представляешь себе возможности Ольги? Я думаю, в том же поселке нашлись бы женщины ее круга. Небогатую женщину можно было подобрать себе под стать. Посмотри на ситуацию глазами кинозвезды – женщины, которая приходит с благотворительного бала и рассказывает прислуге, что у нее бриллианты из оправы выпадают оттого, что злые люди ей завидуют.
Смородина зажмурился. Он любил Алену за все, в частности за то, что она умела переключать его мысли. Честно говоря, последнее, что он мог себе представить, – это каково быть красивой женщиной. Поэтому он выключил воображение и снова обратился к разуму.
– Может, это просто некрасивая подруга? Как тот банан, который просто банан? Как в школе? Знаешь, кто называл Таню жиробасиной? Мужчины. И они ждали, что я подхвачу это определение и буду общаться с ними на этой волне выдуманного превосходства. А я думал только о том, что меня они назовут каланчой или очкариком, как только я отойду за угол. У меня во рту невкусно, когда я об этом говорю.
– Но даже в школе более-менее соображающая красавица пригреет некрасивую отличницу. Чтобы списывать. У Ольги был интерес. И Татьяна не говорит о нем.
– Может, у них было интеллектуальное родство? Душевное?
– И вот это второй момент. Мне не нравится, что все разделяют Ольгу и ее мужа. Вот ты бы жил со мной, если бы я занималась рейдерством?
– Я не понимаю, к чему ты клонишь?
