Жаль, что нельзя бросить эту партию недоигранной, побежать на Рублевку, подпрыгивая и приговаривая «Ай да Смородина, ай да сукин сын!».
– Вы не знакомы с начальником Вениамина? Вениамин же показывал вам свое удостоверение, когда приехал в дом? Александр Сергеевич ‒ его начальник. Это друг отца Ольги. Человек, начисто лишенный сострадания и чувства юмора. Со старомодными представлениями о чести, – внезапно Смородине пришла идея поднять ставки. – Он считает, что дочь его друга обидели, а когда она это поняла, отравили ризипином.
– Я ее не травил! Что вы несете? Она по ошибке приняла лекарство. Это установило следствие.
– У Александра Сергеевича кровная месть.
– Врете вы все! И ничего не докажете!
– Сам ваш визит сюда ‒ доказательство.
– Блеф! Я ухожу.
Но таким молодцом он был только с влюбленным женщинами. Смородина даже указал ладонью на дверной проем, мол, скатертью дорога. Но интеллигентный кучерявый мальчик прирос к дивану.
– И как вы это докажете?
– А он не спросит доказательств.
– Он уже знает, что я здесь?
Смородина пожалел, что не взял с собой Вениамина, но доверять в этом шапито нельзя было ни- кому.
– Нет.
– Хорошо. Если бы кто-нибудь вернул Лее тридцать тыщ…
– Пятьдесят.
– Это бы ничего не доказывало.
– Пятьдесят ‒ нет, не доказывало бы.
Выудил из тети девять миллионов долларов. И позарился на пятьдесят тысяч. Хотя, конечно, девять миллионов пятьдесят тысяч, очевидно, больше, чем девять миллионов. На целых пятьдесят тыщ.
– Я подумаю. Только вы дайте мне слово.
Смородине совершенно не хотелось давать слово вору и мошеннику. Он с буддийским спокойствием относился к тому, что мошенники существуют, – признавал, что это так. Более того, по его наблюдениям, мошеннический компонент, увы, встречался у представителей самых разных профессий. Стоматолог мог насчитать астрономическую сумму там, где просто старая пломба окрасилась от кофе. Но потом он вспомнил Лею и ее отца.
– Какое?
– Дайте слово, что ни этот Александр, ни его сотрудники не узнают ничего об этой встрече. Вам можно верить, я знаю таких людей, как вы.
Знаешь. Ты таких и ищешь.
– Хорошо.
– Нет, скажите «клянусь здоровьем своего сына, что никто и никогда не узнает об этой встрече».
Смородина недооценил Даниила. Этот шакал был очень внимательным. Еще при первом разговоре просканировал, чем адвокат дорожил больше жизни. Просканировал и запомнил.
– Клянусь, – услышав это, вор буквально влез ему в лицо. – Если деньги будут возвращены сегодня, клянусь здоровьем своего сына.
Обратно к себе в офис Платон Степанович шел пешком. Состояние у него было поганое. Но все те люди, которые считали его плюшевым мишкой, ошибались. Равно как и люди, которые считали, что совестливые честные люди слова – лохи.
– Таня, это Платон Степанович, адвокат. Вы можете говорить? Таня, у вас хорошее зрение?
– Минус два с половиной.
– А на дне рождения вы были в линзах? Или в очках?
– Нет, я ношу очки, только если иду на выставку. В остальные дни импрессионизм вокруг меня вполне устраивает.
– Помните, вы рассказывали про зеленый томик, который Ольга протягивала Даниилу в библиотеке? Пухлый, маленький, зеленый. Коллекционное издание. Я часто имел с такими дело.
– Ну, что-то она передавала…
– Я особенно хорошо запомнил, что он был зеленый. Мы сейчас ищем важную вещь. Спасибо, что вы мне напомнили.
Смородина попрощался и набрал другой номер телефона.
– Алло, Александр Сергеевич? Смородина Платон Степанович. В беседе с Татьяной меня заинтересовала одна вещь. Она видела, как Ольга передавала Даниилу пачку долларов в библиотеке, когда они были вдвоем и думали, что их никто не видел. Таня смотрела на них через окно, точнее, она видела отражение в зеркале. У нее слабое зрение, и она приняла пачку денег за маленькую книгу, но размер и цвет совпадают с пачкой.
Тут ему в голову пришла хорошая идея.
– Тем более что книг такого формата в библиотеке Ольги Иосифовны нет. Если у меня была бы возможность, я проверил бы, сколько денег в реальности приносит Даниилу его бизнес. И хватает ли этих денег на новую «Ауди».
