– Но тогда это уже не моя проблема, не так ли? Мы сидели здесь в одиночестве и чесали языками.
– Мы тоже, – признался его светлость. – Но только в гостиной. А надо было бы посплетничать всем вместе. Я в последнее время так редко тебя вижу.
– Бедняжка Пройдоха, – сказала леди Лавиния. – Но ведь вы наверняка говорили про дела, или про моторы, или еще про что-нибудь столь же несущественное, а у нас были гораздо более важные темы для обсуждения.
При этих словах миссис Беддоуз фыркнула так громко, что могло показаться, будто бы в библиотеку забрела лошадь.
– Готов поспорить, что угадаю, что это за «важные темы», – заметил Гарри, взглянув на собственную сестру. – Голову на отсечение даю – Эмили рассказывала байки.
– Немножко. – Леди Хардкасл показала ему язык. – Но это было уже давным-давно. Мы перешли к разговорам о школе. То есть дамы о ней заговорили. Мне не повезло, и в школу я не ходила, в отличие от других членов моей семьи.
– Я уже сказала вам, Эмили, – заметила Лавиния, – что вы не много потеряли. Покажи ей фото, Хелен. Пусть сама убедится, что ее миновало.
Мисс Титмус предъявила фотографию в рамке так, словно это был предмет всеобщего поклонения. Мы с хозяйкой вывернули шеи, чтобы получше ее рассмотреть. Вокруг большого кубка расселись около дюжины девочек в темных юбках и белых блузках. Те, кто был в первом ряду, сидели скрестив ноги и положив на колени крикетные биты.
– Школа для девочек Эваншоу, – объявила Хелен. – Выпуск тысяча восемьсот восемьдесят второго года. Победители мемориального кубка Яфета Фотерсдайка по крикету.
– Яфета Фотерсдайка? – переспросила миледи. – Этого всем известного…
– Умершего владельца местной мельницы, – прервала ее миссис Беддоуз. – Видимо, наши родители решили, что Лондон для нас будет слишком декадентской столицей, Женева – слишком экзотической, а Париж – слишком легкомысленной, так что отправили нас в какую-то богом забытую гранитную крепость на Йоркширских пустошах, родину темных мельниц дьявола и их давно умерших, таких же темных, владельцев-сатанистов.
– Это был песчаник, а не гранит, дорогая, – вмешалась леди Лавиния. – И школа располагалась не в крепости, а в бывшем поместье. А Яфет Фотерсдайк был седоволосым церковным старостой.
– Мрачный, отталкивающий и совершенно ужасный, – добавила Розамунда.
– Как бы там ни было, – продолжила Джейк, – мистер и миссис Эваншоу уделяли много внимания занятиям на свежем воздухе, среди которых был и крикет, в котором, по странному стечению обстоятельств, нам удалось добиться успеха.
– Лучшие годы моей жизни, – с тоской произнесла мисс Титмус.
– Не самая лучшая характеристика прожитого, – заметила миссис Беддоуз.
Леди Хардкасл достала лорнет и наклонилась к фото.
– Дайте-ка посмотреть. Как вы думаете, Фло, кто есть кто?
Я тоже наклонилась и стала изучать лица. На мой взгляд, это была толпа выпендрежных школьниц, с лицами, все еще носящими следы детского жирка. У всех была одна и та же стрижка, и их мало что отличало друг от друга, но моя хозяйка, как всегда, смогла рассмотреть больше, чем я.
– Это вы, Лавиния, – сказала она, указывая на светловолосую девочку в заднем ряду. – Роз стоит рядом с вами. А… Ах, вот и Хелен! – с триумфом в голосе закончила она, указывая на третью, пухленькую и похожую на мышку девочку.
– В самую точку, – улыбнулась Титмус. – У вас наметанный глаз на лица.
– Поэтому она прекрасный портретист, – подал голос Гарри. – Она отлично схватывает самую суть человека. Вы должны заставить ее нарисовать ваш групповой портрет, прежде чем мы расстанемся.
– А так можно, Эмили? – спросила Хелен. – А я сделаю общую фотографию, и мы сможем поставить их рядом.
– Прекрасная мысль, – согласилась Хардкасл. – Так и сделаем. А что это за девочка между вами и Лавинией? Кажется, спортсменка из нее просто никакая.
Мы все еще раз внимательно посмотрели на фото. Действительно, между мисс Титмус и леди Лавинией стояла довольно красивая девочка, с темными волосами и очень манящими глазами. На какое-то время возникла неловкая пауза.
– Это Кэти Беркиншоу, – заговорила наконец Хелен. – Она…
– Эту историю ты расскажешь в другой раз, дорогая, – прервала ее Джейк. Она забрала фотографию у моей госпожи и передала ее мистеру Уотерфорду. – Что скажете, Монти? Разве мы не были лучшими из лучших?
– Внушительная команда, – согласился Монтегю с ироничной усмешкой. – А вы что скажете, Виктор? Как думаете, смогли бы вы натянуть им нос?
Герр Ковач взял в руки фото и внимательно изучил его.
– Не уверен, что я вообще смогу кому-нибудь «натянуть нос» в крикет, старина. Эта игра не очень популярна в могущественной Австро-Венгерской империи. Честно говоря, я немного удивлен, что в нее играют девочки. Всегда считал, что это мужской вид спорта.
– В последнее время он утратил свою популярность у дам, – объяснила мисс Титмус, – но в восьмидесятых это было самое то. Хотелось бы мне вернуть те денечки. А вы играли, Эмили?
– Боюсь, что нет, дорогая, – ответила миледи. – Я немного играла в теннис, а еще меня часто заставляли играть в крокет[39], но это больше для общения.
