– Наши ответы? – переспросил Эдмонд. – Нам не нужно их продумывать, Виктор. Мы просто расскажем все, как было.
– Если вы не подготовитесь, то получится скандал. Вы же знаете, насколько газеты… как это говорится?.. коверкают? Да, кажется, коверкают. Вы же знаете, как газеты коверкают факты, когда дело касается аристократии. У вас есть и защита закона, и социальные нормы, но вот уважение газет – не всегда. Они уж точно постараются это раздуть.
– Нам нечего скрывать. Полиция считает, что произошел несчастный случай, так что они не станут спрашивать о самой аварии, – сказал лорд Ридлторп. – По мнению Фойстера, Докинс потерял управление на трассе и врезался в дерево.
– Но ведь это не был несчастный случай, Пройдоха, или как? – взволнованно вмешалась в разговор мисс Титмус. – Морган сказал, что был перерезан тормозной шланг. И Эмили сейчас этим занимается. Всем в доме это известно. Мы все попадем в кошмарный переплет.
– Она права, – заметил мистер Уотерфорд. – Если говорить правду, то нам придется упомянуть про умышленное повреждение, и уж тогда скандала точно не избежать. Ведь кто-то умышленно повредил гоночный автомобиль.
– И все равно, врать никто не будет, – упрямо повторил хозяин дома. – Если нас спросят, мы расскажем им все, что нам известно, а там – как карты лягут.
Герр Ковач прищурился, но промолчал.
После этого ленч быстро подошел к концу. Все направились в свои комнаты, чтобы переодеться, но лорд Ридлторп предпочел задержаться. Он отозвал леди Хардкасл в сторону, и она жестом приказала мне подойти.
Когда я приблизилась, его светлость уже говорил:
– …как идут ваши дела. Я про это самое «ваше расследование».
– Честно говоря, мы все еще проводим рекогносцировку, дорогой Пройдоха, – ответила моя госпожа. – Времени прошло совсем немного.
– Немного? – Эдмонд явно старался скрыть свое разочарование.
– С момента аварии прошло всего сорок восемь часов, дорогой, – спокойным голосом произнесла Хардкасл. – Но какая-то общая картина уже формируется, не так ли, Армстронг?
– Конечно, миледи, – подтвердила я.
– Прошу прощения, – извинился Эдмонд, – я не собирался утомлять вас своим разочарованием. И какая же картина у вас формируется?
Хозяйка поделилась нашими соображениями о тех событиях, которые предшествовали вредительству. Лорд Ридлторп слушал, надув губы.
– То есть с точки зрения времени исключить нельзя никого, – подвел он итог, когда миледи закончила.
– Да, скорее всего, нельзя, – согласилась она. – Но Армстронг натолкнулась на информацию, которая может помочь
Наш хозяин вопросительно посмотрел на меня.
– Как хорошо вы знаете герра Ковача, милорд? – спросила я.
– Я знаком с ним уже несколько лет, – ответил он. – На мой взгляд – достаточно приличный парень. А вы что, его в чем-то подозреваете?
Я объяснила, что мы видели черновик письма Виктора, в котором он предлагал купить гоночную команду, ничего не сказав при этом о роли Эвана. А еще я пересказала ему разговор между герром Ковачем и мистером Уотерфордом – так, словно слышала его сама.
На несколько мгновений лорд Ридлторп задумался.
– Речь идет просто о выгодном бизнесе, – сказал он наконец. – Он знает, что моторы превосходны. И просто увидел возможность приобрести их по бросовым ценам, вот и все. Беспроигрышный ход. Я на его месте поступил бы так же. – Голос Эдмонда звучал достаточно искренне, но что-то подозрительное в его манере говорить сказало нам о том, что он тоже подозревает герра Ковача.
Миссис Раддл, повариха, и Пэтти, ее помощница, уже вовсю занимались обедом, когда я принесла последние тарелки с улицы.
– …но если ты вливаешь масло осторожно, то оно не плюется, – говорила Раддл.
Я поставила поднос с грязными тарелками возле раковины.
– Здравствуйте, мисс Армстронг, – поздоровалась Пэйшенс.
– Привет, Пэтти, – ответила я. – Ну, и как идут дела в этой самой важной комнате в доме?
Молодая кухарка весело рассмеялась.
– Всегда приятно, когда слуги ценят нашу работу, милочка, – заметила миссис Раддл.
– Повара все всегда ценят, – сказала я. – Особенно такого, как вы…
Пожилая женщина расцвела.
– А вы здесь давно работаете? – поинтересовалась я.
– Уже почти сорок лет, – с гордостью ответила повариха. – Я была моложе малышки Пэтти, когда начинала. В то время я не могла отличить беарнский соус от грудинки.
– То есть вы знаете его светлость с момента его рождения?
– Вы можете сказать, что это я превратила его в того мужчину, какой он сейчас. Выкормила его. Конечно, они отсылали его в школу, так что я не имела возможности приглядывать за ним так, как мне бы этого хотелось. И за ним, и за леди Лавинией. Я этого никогда не могла понять. Ведь в мире нет ничего лучше маленьких детей, бегающих по дому, а они отсылают их, как только появляется такая возможность.
– Леди Хардкасл была готова все отдать, только чтобы попасть в школу, – сказала я. – Она говорит, что всегда дико завидовала брату.
