– Невозможно определить, инспектор. Я слышала, как скрипнула половица – и ничего больше.
– И вы вновь заснули? Не стали вставать и смотреть, кто это?
– Боюсь, что у меня слегка кружилась голова, так что я не смогла бы этого сделать, даже если бы и посчитала, что игра стоит свеч.
– Стоит свеч? – переспросил Фойстер. – Но мне дали понять, что вы с вашей хозяйкой считаете себя детективами-любителями.
– За пятнадцать лет работы в качестве прислуги, инспектор, я поняла несколько вещей, касающихся жизни «сливок общества»: в приходах и уходах среди ночи нет ничего из ряда вон выходящего. Существует негласное правило: если все вернулись в свои комнаты к восходу солнца, значит, надо притвориться, что никто никуда не выходил. А высовывать свой нос, чтобы кого-то застукать за проникновением в чужую комнату, – верх неприличия.
– Понятно, – произнес полицейский с осуждением. – Но если бы произошло нечто подобное, то вы наверняка услышали бы звуки, когда греховодник достиг своей цели.
Конечно, он был прав. Я уже и сама понимала, что вполне могла слышать, как герр Ковач отправился на свою фатальную встречу, а слова инспектора это только подтвердили. Если бы кто-то покинул комнату для «ночных маневров», как это называла Бетти, я почти наверняка должна была услышать, как он добрался до места своего назначения. Если только…
– Возможно, что его цель находилась в другой части дома, – предположила я. – Может быть, он шел вовсе не в комнаты для гостей.
Фойстер перевернул несколько страниц в своем блокноте.
– Тогда, значит, это был мистер Фэншоу, который отправился к леди Лавинии на хозяйскую половину дома, – сказал он тоном, полным такого пуританского осуждения, которого я не слышала со времен посещений церкви в Абердэре.
– Я не могу этого исключить, инспектор, но я знаю мистера Фэншоу уже много лет и, честное слово, сомневаюсь, что это был он. Мне кажется, сейчас его голова больше занята романтикой, чем плотскими удовольствиями.
Мой собеседник недовольно заворчал.
– Честно говоря, – сказал он, – я думаю, что вы правы.
– А это значит, что я, возможно, слышала, как герр Ковач вышел на встречу со своим малоприятным концом.
– Боюсь, что так.
– Если только я не лгу, – продолжила я. – Ведь я могла ничего не слышать. И сама могла выманить его в сарай, а там забить до смерти.
– Правильно, мисс, вы вполне могли это сделать. – Инспектор в первый раз за все время улыбнулся. – Хотя было бы довольно рискованно с вашей стороны принять участие в обнаружении тела. Да и ваша потеря сознания не была притворством – это подтвердили несколько человек. Я не верю, что вы были в состоянии выбраться из постели, и еще меньше верю в то, что вы могли воспользоваться гаечным ключом. Но почему вы употребили слово «выманить»? Разве вам не кажется более вероятным, что его застали в тот момент, когда он что-то делал с моторами его светлости?
«Он что, еще не обыскивал комнату герра Ковача? Не видел записки?» – удивилась я и решила ничего о ней не говорить.
– Конечно, вы правы, инспектор. Это просто романтические мечты горничной.
Фойстер кивнул и сделал еще одну пометку.
– А больше вы ничего не слышали? – спросил он. – Вас больше ничего не будило?
– Ничего определенного, – ответила я. – Почудилось, что звук двери раздался еще два раза, но я так и не проснулась, так что это вполне могло быть во сне.
– Понятно. И тело сегодня утром обнаружили вы?
– Не совсем так, инспектор. Я была вместе с леди Хардкасл и мисс Титмус. Мы как раз проходили мимо сарая, когда его открывал Морган. Он-то и обнаружил тело.
– Вот именно, вот именно. А что потом?
Я попыталась вспомнить все в подробностях, насколько это было возможно, а полицейский продолжил записывать.
– Благодарю за помощь, мисс Армстронг, – сказал он наконец. – Мне кажется, пока достаточно. Будьте любезны, пригласите ко мне мисс Бетти Баффри, пожалуйста.
– Конечно, – ответила я и вышла.
Вернувшись в комнату леди Хардкасл, я пересказала ей мою короткую беседу с инспектором.
– Он не тратит время на светскую болтовню, правда? – усмехнулась миледи, когда я закончила. – Я думала, что мы будем беседовать с ним часами, пока не обсудим все аспекты местной жизни.
– Я зашла и вышла еще до того, как этот неудобный стул успел мне надоесть, – сказала я.
– Это тонкий ход – посадить жертву на неудобный стул. Ставит ее в невыгодное положение, пока сам он наслаждается удобным креслом. Как по-твоему, он хоть немного понимает, что здесь происходит?
– Вообще ничего, – ответила я. – Хотя он может просто притворяться – ему же не было никакого смысла посвящать меня в результаты своих размышлений.
– Да, ты права. А вот инспектор Сандерленд все бы нам рассказал. А спрашивал Фойстер тебя про аварию?
– В лоб – нет. Он просто предположил, что герра Ковача могли замочить в тот момент, когда тот что-то делал с автомобилями, вот и все.
– Ах, ну да, – задумчиво произнесла леди Хардкасл. – И он ничего не сказал про записку. Как ты думаешь, он вообще ее видел?
– Если бы видел, то не стал бы привязываться к слову «выманить». Но как он мог ее пропустить?
