– Никак не мог, – согласилась миледи. – Только не человек, который оставляет своим помощникам записочки на месте преступления, как руководство к действию. – Она на мгновение задумалась. – Покарауль, ладно? А я еще раз загляну в комнату Виктора.
Я прошла вслед за ней в коридор и неловко топталась там, пока хозяйка проскользнула в еще не запертую комнату. Появившись из нее несколькими мгновениями позже, она жестом пригласила меня к себе в спальню.
– Никаких следов, – сообщила она, когда мы закрыли за собой дверь.
– Значит, или инспектор взял ее и не хочет говорить…
– Или к тому моменту, когда он начал обыск, ее там уже не было, – закончила хозяйка мою мысль. Сев за письменный стол, она пригласила меня занять кресло.
– Теперь я уже жалею, что мы ее не взяли, – сказала я. – Мы могли бы кое-что узнать насчет почерка. Или что-нибудь еще…
– «Или что-нибудь еще», – смеясь, передразнила меня миледи. – Отсутствие записки кое-что нам говорит, не так ли? Более того, теперь можно быть твердо уверенной, что ее написал убийца.
– А кто еще мог это сделать?
– Ну, я не знаю. Эту приманку могли подбросить парки[54], чтобы сбить нас со следа.
– Неужели парки этим занимаются? – удивилась я. – Разве у них нет более важных дел?
– Неуступчивы и непостоянны эти парки. И не может знать простой смертный, куда бросят они свой озорной взгляд.
– Вы правы, миледи, – согласилась я. – Но делу это мало помогает. Взять ее мог кто угодно.
– Кто угодно?
– Мы несколько раз входили и выходили из комнаты, и никто нас не заметил. Конечно, у нас опыта в тайных штучках побольше, чем у остальных в этом доме, но это еще ни о чем не говорит. Любой, кто мог войти в комнату герра Ковача, мог и забрать записку, никто бы этого не заметил.
– С этим я соглашусь. Но, может быть, кто-то мог сделать это, вообще не привлекая внимания?
– Эван Гаджер, который сейчас играет роль камердинера гостей, может спокойно входить и выходить хоть целый день. А еще в коридоре мы встретили горничную.
– Которой миссис МакЛелланд строжайшим образом запретила входить, – напомнила миледи. – И естественно, остается…
– Миссис Беддоуз? – предположила я.
– Да, Роз Беддоуз. Р.Б.
С самого начала этой нашей беседы хозяйка просматривала свой дневник. Теперь же она, задумавшись, смотрела в потолок, постукивая карандашом по зубам.
– Это могут быть вовсе не инициалы, – заметила я. – Да все что угодно. Зашифрованные инструкции, например. Или хорошо знакомая среди друзей подпись.
– Может быть, «Родная Британия»?
– Или «Резиновые бананы». А может, «Разумные бабуины». Или что-нибудь похожее. Нельзя сказать, что вариантов бесконечное множество, но их очень много. Так что это вовсе не обязательно личные инициалы.
– Не обязательно, – согласилась миледи, – но письма обычно заканчивают, ставя свое имя или инициалы. И вот еще что, ты думаешь, что кто-то, оставляющий в записках секретики для друзей, способен потом забить их до смерти?
– Наверное, нет, – сказала я. – То, что я увидела за последние дни, не внушило мне большой любви к миссис Беддоуз, а то, что мне рассказала о ней Бетти, никак не изменило моего к ней отношения. И тем не менее мне с трудом верится, что она способна раскроить человеку голову гаечным ключом.
– Мне кажется, это был разводной ключ. Такой большой, понимаешь? Но я сдаюсь. Мысль о том, что она убийца, как-то не приживается.
– Тогда кто-то, может быть, использовал ее инициалы как приманку? – предположила я. – Несмотря на все ее недостатки, она очень привлекательная дама. И предложение о встрече, полученное от нее, может искусить любого мужчину.
– А твоя подружка Бетти сказала, что хозяйка была на «маневрах». Может быть, счастливчиком был именно Виктор? Ведь во время игры в крокет они вели себя так, словно их не разольешь водой.
– И если убийце это было известно, это был самый легкий способ заставить герра Ковача выйти навстречу своей судьбе.
– Все это возможно, – сказала леди Хардкасл. – Но меня бы, например, совсем не привлекла идея романтического свидания в пыльном, залитом машинным маслом сарае.
– Герру Ковачу это и в голову бы не пришло. Он любил масло и машины. Для него это было олицетворением его самых романтических мечтаний.
– Тогда встает новый вопрос. – Миледи встала и отложила в сторону карандаш. – Кто, черт побери, имел достаточно веские причины выманить его и убить?
В дверь постучали.
– Да! – крикнула Хардкасл.
Дверь открылась, и на пороге показалась голова мисс Титмус.
– Эмили, – сказала она. – Вот вы где. Вы не будете возражать, если я войду?
– Ну конечно нет, милая. Берите… Ой, стульев у нас больше нет. Маленький недосмотр.
– Прошу вас, мисс, – предложила я, – берите мое кресло. Оно на удивление удобно.
– Ну что вы, – возразила девушка. – Я не хочу мешать, если вы заняты.
– Глупости, – вмешалась моя госпожа. – Она может сесть на кровать.
– Вообще-то, миледи, – начала я, – я подумывала о том, чтобы спуститься на кухню и выяснить, что будет с ленчем. Инспектор инспектирует, все волнуются, и мне кажется, про ленч совсем забыли.
