На лестничной площадке мы повернули налево в сторону комнаты миледи, но прошли дальше, к следующей двери. Хозяйка нажала на ручку.
– Это комната Виктора. Давай быстро осмотрим ее, прежде чем эта мысль придет в голову кому-то еще, – предложила она.
– А я и не знала, что это его комната, – призналась я. – Мне кажется, я слышала, как он уходил.
– Правда?
– Да. Не знаю, сколько было времени, но среди ночи я слышала звук закрывшейся двери. Он меня разбудил.
– Что ж, в этом есть логика. Он ведь действительно вышел из комнаты среди ночи.
– Но имейте в виду, – продолжила я, – трудно определить по звуку, что это была за дверь.
– Все это очень просто, если немного потренироваться, – возразила леди Хардкасл. – У всех у них свои собственные скрипы и стоны. Со временем становишься специалистом по определению ночных гулен.
– Боюсь, что я слышала только щелчок, когда она закрылась. Никаких явных скрипов или стонов. И мне кажется, что потом я слышала это еще дважды, но это вполне могло быть во сне.
– Уходит Виктор, а потом, вслед за ним, уходит и возвращается еще кто-то, – задумалась миледи. – Очень, очень интересно.
Говоря это, она рыскала по комнате. Хотя, казалось, все вещи лежали на своих местах, так что особо искать было нечего.
– Эвана можно похвалить, – заметила я. – Он явно очень серьезно относится к своим обязанностям камердинера. Эта комната безукоризненна. Посмотрите, как аккуратно все сложено.
– У него большое будущее. И нам надо обязательно с ним поговорить.
Единственным местом в комнате, представлявшим интерес, был заваленный бумагами письменный стол возле окна.
– А это что здесь делает? – удивилась моя госпожа, взяв с него фотографию школьной команды по крикету. – Она, кажется, здорово заинтересовала его за обедом, и вот теперь она у него в комнате!
Леди Хардкасл продолжила рыться в бумагах. По-видимому, герр Ковач привез с собой работу и запретил Эвану касаться чего-либо на столе. «Заваленный бумагами» были первыми словами, пришедшими мне на ум, но они вряд ли в полной мере могли описать царивший на маленьком столе хаос.
– Вы только взгляните на это, – сказала вдруг миледи. – Мне кажется, что мы можем остановиться на варианте со встречей. Вот, посмотри. – Она указала на лежавший на столе развернутый клочок бумаги.
Не притрагиваясь, я внимательно изучила его. Это был согнутый пополам листок писчей бумаги с логотипом Кодрингтон-холла. Такие обычно кладут во все комнаты, чтобы гости могли ими пользоваться. Он был слегка измазан с одной стороны, как будто задел за что-то, когда его просовывали под дверь. Я посмотрела на пол под дверью и увидела, что одна из половиц была немного выше, чем остальные.
На бумаге аккуратным, округлым почерком было написано:
– Боже, – сказала я, – но вы же не думаете…
– Единственная «Р.Б.», которая приходит мне в голову, – это Розамунда Беддоуз.
– Это легко проверить. Леди Лавиния и мисс Титмус наверняка сразу же узнают ее почерк. Возьмем записку с собой? Может быть, удастся выяснить, что все это значит, до того, как она попадет в лапы полиции и та придет к каким-то выводам?
– Соблазнительно, правда? Но я думаю, не стоит так делать. Мы не можем вмешиваться. Нам надо следовать совету Пройдохи и «смотреть, как лягут карты».
Я услышала шаги в коридоре и коснулась руки леди Хардкасл, чтобы привлечь ее внимание. Приложив палец к губам, я на цыпочках прокралась к двери и, чуть приоткрыв ее, выглянула в коридор. И увидела исчезающую спину Розамунды.
Леди Хардкасл в молчаливом вопросе подняла одну бровь.
– Миссис Беддоуз, миледи, – чуть слышно пояснила я. – Пошла вниз.
– Боже, да она сегодня припозднилась!
– Бетти говорила, что она устала и хотела поваляться в постели.
– Вот именно, вот именно. Похоже, провела бессонную ночь. – Мгновение хозяйка молча оглядывалась по сторонам. – Но нам не стоит делать поспешные выводы. И лучше убраться отсюда, прежде чем нас здесь застукают.
Мы осторожно выскользнули из комнаты и, оказавшись в безопасности в коридоре, прогулочным шагом направились к лестнице – в мире нет ничего более подозрительного, чем две дамы, бесцельно фланирующие по коридору, как будто гуляя.
Впереди открылась дверь, ведущая на лестницу для прислуги. В коридоре появилась миссис МакЛелланд в сопровождении одной из горничных.
Домоправительница инструктировала девушку:
– …но никто, повторяю – никто, не должен входить в комнату герра Ковача до того, как ее осмотрят инспектор Фойстер и его люди. Это понятно?
Девушка смиренно кивала.
– И с особым вниманием… – Тут Мюриэль замолчала, увидев, как мы приближаемся к ним. Леди Хардкасл с царственным видом проплыла мимо, а представительницы обслуги молча склонили перед ней головы.
