– А ты, милая, точно сможешь? – спросила хозяйка, когда я встала. – Эта ванна – штука ненадежная.
– Справлюсь, – ответила я.
Делать мне на обеде в тот день было совершенно нечего, но мистер Спинни согласился пойти мне навстречу. Последний раз я была в столовой на обеде в среду, сразу после трагической гонки. В тот день все выглядели подавленными, и я ожидала увидеть нечто подобное и на этот раз, но, к моему удивлению, все, кроме лорда Ридлторпа, были в хорошем настроении.
Без постоянных уколов со стороны миссис Беддоуз мисс Титмус вылезла наконец из своей раковины. Они с леди Лавинией развлекали леди Хардкасл историями из своей школьной жизни, причем оказалось, что многие из их «шалостей» в то время балансировали на грани дозволенного. А тем временем дядя Алджи, заручившись поддержкой Гарри, пытался развеселить Эдмонда. В конце концов даже его светлость не смог устоять перед царившим за столом весельем и смеялся вместе со всеми, когда его дядя наглядно демонстрировал историю – по-видимому, очень известную в определенных кругах – о том, как наш король пытается разъяснить правила крикета своему племяннику, кайзеру Вильгельму.
Как и раньше, после обеда дамы удалились в библиотеку, и меня опять позвали сопровождать их. Я разлила всем бренди, и на этот раз меня сразу же пригласили за стол.
Воспоминания закончились, и беседа наконец вернулась к событиям последних двадцати четырех часов. Леди Лавиния и мисс Титмус пытались выяснить у нас, не знаем мы чего-либо, что еще не известно им самим. Мы, в свою очередь, пытались выяснить то же самое у них.
– Но я уверена, что у вас уже появились какие-то умные теории, – сказала Джейк. – Вы же двое, по-моему, абсолютный предел всему. Я в жизни не знала никого, кто был бы таким же умным.
– Мне кажется, вы просто не в тех кругах вращаетесь, дорогая, – рассмеялась леди Хардкасл. – Мы не такие уж и умные.
– Говорите за себя, миледи, – вставила я.
– В общем-то, она права. Фло у нас самая умная, – согласилась хозяйка. – Но, несмотря на это, у нас пока тоже больше вопросов, чем ответов.
– У вас, по крайней мере, есть вопросы, – с нетерпением заметила леди Лавиния, – а у нас даже их нет, правда, Хел?
– Правда, Джейк, – согласилась мисс Титмус. – Хотя у меня есть парочка, но из-за них я чувствую себя полной идиоткой.
– Так что же у вас за вопросы, Эмили? – поинтересовалась сестра хозяина дома. – Что же хотят узнать ваши проницательные умы?
– Ну вот смотрите, – миледи сделала глоток бренди, обдумывая свой ответ. – Кто в действительности сломал авто Докинса? Это мог быть Монти, но зачем ему было делать это прямо на трассе, на виду у всех? Гораздо проще было перерезать шланг в каретном сарае, под покровом темноты – мы ведь даже нашли пару кусачек, заброшенных под верстак. И почему они убили Виктора? Уверена, если он их шантажировал, то такая изобретательна дама, как миссис Беддоуз, могла в ответ раскопать кучу грязи на него самого. Ситуация была бы патовая. Сплетни – это ее конек. Как сплетница, она могла бы представлять Англию на мировом чемпионате по сплетням.
– И кроме того, – заметила леди Лавиния, – я никак не вижу их в роли злодеев.
– Не уверена, что этот довод подойдет для суда присяжных, – сказала миледи, – но я вас понимаю.
– А вы, Армстронг? – обратилась ко мне Титмус. – Какие у вас есть вопросы?
– Боюсь, что леди Хардкасл считает мои вопросы глуповатыми и уводящими в ложном направлении, – ответила я.
– Не помнишь, что мисс Бленкинсоп говорила нам на уроках истории, Хел? – подала голос Джейк. – Что-то вроде: «Глупых вопросов не бывает – бывают глупые ответы». Так что у вас за вопросы, Армстронг?
– Я все время спрашиваю себя, что так привлекло герра Ковача в вашей старой фотографии? – сказала я. – Что такого особенного может быть в крикетной команде?
– Простите, вы о чем? – не поняла Лавиния.
– Ваша фотография была у него в комнате.
– Да, и после того обеда в среду он тоже рассматривал ее целую вечность, правда, Джейк? – добавила Хелен. – Мне это даже показалось немножко слишком, честно говоря. Ведь я хотела, чтобы на нее все посмотрели.
– Что ж, добавим это к нашему растущему списку вопросов, – предложила Хардкасл. – А вы ничего не знаете про соперничество между Пройдохой и Виктором, Джейк?
– Мне кажется, оно было очень детским и добрым, – ответила леди Лавиния. – Вы же знаете, как это бывает у мужчин. Эдмонд – все еще сущий ребенок, но только в еще большей степени. Он – нетерпеливый маленький мальчик, надевший на себя костюм своего отца и притворяющийся взрослым. Так что их «соперничество» больше походило на спор двух детей по поводу игры в каштаны[57].
– Вот видите, – улыбнулась миледи, – одни вопросы и никаких ответов.
