Фойстер нахмурился, но настаивать не стал. Вежливо распрощавшись с лордом Ридлторпом, они с сержантом вывели свою пленницу в ночь.
Миссис Раддл на скорую руку соорудила то, что назвала «легкой холодной закуской» и что, с точки зрения любого другого, оказалось роскошным пиром, с любовью приготовленным первоклассным поваром.
Его накрыли в столовой на первом этаже, и хозяин усадьбы пригласил меня присоединиться ко всем остальным.
– Мне наплевать, чем вы зарабатываете себе на жизнь, – сказал он, – но сегодня, с помощью вашего умения, вы спасли не одну жизнь, и для меня будет большой честью, если вы отобедаете с нами.
– Благодарю вас, милорд, – ответила я. – Вы чрезвычайно милы.
– Я так и не добьюсь от вас, чтобы вы называли меня Пройдохой, а? – рассмеялся его светлость.
– Вы позволите начистоту, милорд? – спросила я.
– Вы это заслужили, – сказал он с улыбкой.
– Я, честное слово, не могу представить себе, почему вы хотите, чтобы даже ваши ближайшие друзья – не говоря уже о горничной гостящей у вас дамы – называли вас этим прозвищем.
– Вы не представляете себе, к чему человек может привыкнуть за долгие годы, – пояснил его светлость. – Но проходите и присаживайтесь. Мне кажется, что вы с вашей хозяйкой должны объяснить нам, почему начали подозревать Мюриэль. То есть, я хотел сказать, Ребекку. Мне всегда казалось, что она лучшая домоправительница, которая когда-либо была в Кодрингтон-холле. Как же я ошибался!
Леди Хардкасл дождалась, когда закончились разговоры и стук приборов, сопровождавшие гостей, пока те накладывали еду на свои тарелки, и только после этого начала:
– Знаете, Пройдоха, я очень долго была уверена, что все происходящее имеет какое-то отношение к вашей гоночной команде. Когда умер несчастный Докинс и мы узнали, что авто было специально поломано, это было очевидным выводом.
– Так что же, по-вашему, тогда случилось? – перебил ее мистер Уотерфорд. – И почему вы никому ничего не сказали?
– Потому что, дорогой Монти, в этом случае вы были бы главным подозреваемым.
– Я? – удивился Монтегю. Его лицо тут же исказилось от растущей боли в голове, и ему пришлось умерить свое изумление и ярость, чтобы избавиться от нее.
– Ну конечно, – ответила ему миледи. – Если это было связано с коммерцией, вы с Виктором становились очевидными подозреваемыми. А потом Виктор получил то, что ему причиталось…
– И все-таки я не понимаю, зачем ей надо было убивать Виктора, – вмешался в разговор Фэншоу, который, лишенный возможности присутствовать там, где произошло самое интересное, пытался теперь принять активное участие в разговоре. – Или того же Докинса. Или травить бедную собаку. Или почему она пыталась достать меня – полагаю, это она сбила меня на «Роллсе»?
– За рулем «Роллса» действительно сидела Ребекка Беркиншоу, тут ты прав, Гарри, – согласилась с ним леди Хардкасл. – Но ее целью был не ты, а Джейк.
– Как только я узнала, кто она, – заметила леди Лавиния, – мне в голову тоже пришла эта мысль.
– И все равно, старушка, я не понимаю, – настаивал Гарри.
– Тогда давайте начнем с начала, – предложила моя госпожа. – Все началось год назад. Или нет, давайте начнем с самого-самого начала.
– С динозавров и прочего такого? – вставил ее брат.
– Заткнись, дорогой, – велела ему Лавиния. – Дай же ей сказать.
– Вот этот документ, – принялась расссказывать Хардкасл, показывая всем сложенный лист бумаги, добытый Эваном в комнате Ковача, – это старое письмо вашего отца, Пройдоха. В нем он рассказывает Ковачу о вашей гоночной команде и просит его помочь вам советом и делом. Он напоминает Ковачу о встрече в Вене, куда ваш отец ездил вместе с мистером Беркиншоу. А еще он льстит ему по поводу его инженерного таланта.
– Боже мой, – вспомнил его светлость, – а я ведь помню, как Виктор свалился на меня как гром среди ясного неба. Он хотел предложить мне работу в своей гоночной команде, а я сказал ему, что польщен, но хочу сделать свою собственную. И он вроде бы с этим согласился. Но когда его команда забуксовала, он стал более настойчивым. А когда я решил запустить команду вместе с Монти, он предложил выкупить ее еще до начала выступлений.
– То есть сюда он приехал попытать счастья в последний раз? – предположил мистер Уотерфорд. – Последняя попытка перетянуть вас на свою сторону?
– Наверное, – согласился Эдмонд. – Хотя почему он так на мне зациклился, я не представляю. В этом бизнесе масса парней, которые знают о гонках побольше меня.
– Но у него уже установилось с вами рабочее взаимопонимание. В какой-то степени, – пояснила леди Хардкасл. – По-видимому, ему как иностранцу было очень сложно установить связи с гоночным миром Британии.
– Скорее всего, вы правы, – кивнул лорд Ридлторп.
