«Мне очень ее не хватает, – писала больная. – Ко мне никто не приходит, боюсь, она забыла про меня. Почему? Я что-то сделала не так? Или она напугалась из-за того, что я тут? Не хочет поэтому со мной общаться? А ведь она говорила, что я похожа на одного очень дорогого ей человека, подругу детства. Они дружили с десяти лет, были неразлейвода. А в семнадцать лет та девушка, ее подруга, умерла. Она винит себя в ее смерти, хотя я убеждала ее, что так сложились обстоятельства. Но она не смогла отговорить подругу от поездки, хотя пыталась. У нее было дурное предчувствие, которое сбылось… Она мне рассказывала, что после гибели подруги ей не хотелось жить, она думала о самоубийстве, но боялась смерти. Поэтому ничего с собой не сделала, а ведь она и ее подруга были как сестры. Удивительно, но иногда она называла меня ее именем – именем своей подруги. Говорила, что судьба дала ей второй шанс – она называла меня своей сестренкой, говорила, что не бросит меня, что не даст мне погибнуть. Она – единственный человек, которому я могу доверять. Я знаю, что она не предаст меня, но почему она не приходит? Я даже не могу с ней связаться, телефоны находятся в сейфе у дежурной медсестры, и ключ она всегда носит с собой… Если бы я могла хотя бы на пять минут заполучить свой мобильный…»
Я оторвалась от чтения. Хозяйка дневника говорила о своей подруге, которую считала сестрой… Странное совпадение, очень странное. Имен в записях нет – случайно или специально автор дневника не называла свою подругу по имени? Плюс ко всему погибшая девушка запросто могла оказаться Викой Эргашевой. Тогда получается, что та, о ком пишет пациентка, – Жанна Ивлиева, а сама хозяйка тетради – Юля Авдеева?..
Я стала читать дневник дальше.
«1 июня, какой день – не помню.
Я долго ничего не записывала, хотя надо было бы зафиксировать события, которые со мной происходили. Во-первых, меня стали вызывать на сеансы, которые ведет психолог. Приятная женщина, мне она понравилась, в отличие от остального персонала, она действительно пытается помочь. Мы с ней долго говорили, я рассказывала ей про себя, правда не все. Сказала, что люблю рисовать, и она даже попросила, чтобы я показала ей свои рисунки. Но у меня с собой ничего не было, поэтому я пообещала ей что-нибудь принести на следующий сеанс. Психолог давала мне тесты, которые я заполняла, – там про мое самочувствие, чувствую ли я себя подавленной, грустно ли мне, ну и все в таком роде. Тест мне показался скучным, но его надо было заполнить. Потом еще был один тест, гораздо интереснее. С цветными карточками, называется «Тест Люшера». Тебе дают разноцветные квадраты, а ты кладешь их по порядку, начиная с цвета, который тебе больше всего нравится, и заканчивая теми цветами, которые ты ненавидишь. Мой любимый цвет – фиолетовый, и, хотя сами карточки были блеклыми, я стала выкладывать их, ориентируясь на свои предпочтения, не привязываясь к цвету самих карточек. Психолог сказала, что результаты теста сообщит позже, она записала очередность, в которой я разложила цвета, к себе в тетрадку. Терпеть не могу коричневый цвет, не знаю, почему.
Теперь о неприятном. Впервые за долгое время ко мне пришли посетители. Дежурная медсестра Нина Алексеевна зашла за мной и велела идти в комнату для свиданий. Я очень обрадовалась – думала, что это Жанна, но оказалось, со мной желает видеться мой папаша. Ненавижу этого ублюдка, он убил мою маму! Когда я увидела его, хотела уйти обратно, но медсестра велела поговорить с отцом. Я села и стала слушать, как он беспокоится обо мне и сколько денег угрохал на мое лечение. И что я сама виновата, мол, у него в семье психопатов не было. Я сказала ему, что он – пьяница и убийца и что, если он еще раз придет сюда, я за себя не отвечаю. Я даже не стала просить его, чтобы он забрал меня, потому что здесь меня хотят убить, – уж лучше умереть, чем жить с ним…
Но мне действительно страшно. Я слышала, что врач Андрей Сергеевич разговаривал с Ниной Алексеевной и говорил, что ему нужна новая кровь. Услышав это, я сильно испугалась. Когда меня только положили сюда и я постоянно хотела спать, моя соседка по комнате позвала меня играть в карты. Я ничего не соображала, даже не помню, как ее звали, но зачем-то пошла. И эта девчонка рассказывала, что сюда лучше не попадать, потому что если у тебя нет нормальных родственников, которые заботятся о тебе, то ты пойдешь «на мясо». Я не поняла, почему она так сказала. Был вечер, никого из персонала не было, мы сидели втроем – моя соседка по палате, я и какой-то парень, тоже не помню, как его зовут. А когда я услышала тот разговор про кровь, то поняла, что Андрей Сергеевич убивает пациентов, которые одиноки и у которых нет близких. И еще я осознаю, что подхожу под эту категорию. Отцу я не нужна, наверняка знают, что он пьет, а потому следующая на очереди – я. Катьку не тронут, потому что к ней мать каждый день приходит, других пациентов тоже навещают… Что мне делать?..
6 июня.
