Но мы действительно ехали слишком медленно. Стоило Жанне выжать газ, как на пути неизменно вырастало препятствие. Либо булыжник, либо замаскированная яма. Нас швыряло по всей тропе. Колеса скрипели в полуметре от обрыва. Вытянутые «восьмерки» тянулись бесконечной чередой. Мы не одолели и половины подъема, когда погоня вдвое сократила дистанцию. Прогремело несколько выстрелов. Одна из пуль отчетливо шмякнулась в багажник. Подстегнутая стрельбой, Жанна рискованно перешла на повышенную скорость. Мы рванулись вперед, но снова резко затормозили, когда очередной опасный поворот распахнул вертикальную пропасть. Чертыхнувшись, она рывком сменила передачу — рыча и дрожа, машина вписалась в вираж. Насколько хватал глаз, простирался подъем — относительно ровный, но пугающе крутой. Мы могли с потугами на него взгромоздиться, но тогда прошедшая последний поворот погоня отдавит нам все пятки и расстреляет просто в удовольствие.
— Ты готова остаться без шансов? — буркнула Жанна.
— Ну давай же, — взмолилась я. — Это же хорошая машина.
— Чемпион из меня хреновый, — самокритично заметила Жанна. — Ну да ладно, не выходить же с поднятыми лапками.
Она таким зловещим тоном произнесла последнюю фразу, что меня пробрал озноб. Эта женщина не была нормальным человеком. Нормальные люди не участвуют в Игре! Только люди с исковерканной психикой и морально готовые к смерти способны подписать безжалостный договор! Зачем выходить с поднятыми лапками? Нас все равно не оставят в живых. Проще направить машину в пропасть и ощутить под занавес жизни величие свободного полета!..
Но этот орешек оказался труднее, чем я думала. Она упорно давила на газ, покоряя безнадежный подъем. Преследующий джип ровно миновал поворот и пристроился в хвост. Нас разделяло метров сто. Опять загремели выстрелы...
Проплыла площадка, свободная от нагороженных камней. Жанна резко затормозила.
— Ты что? — возмутилась я.
— Из машины! — выкрикнула она тоном, от которого меня чуть не парализовало.
Обматерив, она вытолкнула меня на улицу. С вещами. Выбросила свою сумку. Я помню, как в ее руке мелькнула монтировка, выхваченная из-под сиденья. А дальше было жестокое цирковое зрелище, достойное красочного описания. Залихватски взревел мотор-зверюга — я едва успела откатиться. Вскочила на четвереньки и выставилась с изумлением на этот цирк. Бешено вращая колесами, машина перевалила бугор и выехала на площадку. Снова заревела двигателем, развернулась и вернулась на тропу. Навстречу тем! Это было очень внезапное решение. Погоня, видимо, не сразу сообразила, что происходит. Они не сбросили скорость. Даже в тот момент, когда джип помчался на них, они продолжали движение. Дверца распахнулась — Жанна вылетела упругим комком, подмяв заскорузлый кустарник. Вскрикнула от боли. Но поднялась и, прихрамывая, с горящими от возбуждения глазами побежала ко мне.
— Тикаем! Сейчас будет весело!
Зачем тикать, если будет весело? Раскрыв рот, как последняя дура, я наблюдала за развитием событий. Джип летел, набирая скорость. Похоже, она зафиксировала руль монтировкой — машину не швыряло по сторонам. Идущие навстречу в конце концов остановились. Две дверцы распахнулись одновременно. Выскочили охваченные паникой люди. Я помню их перекошенные лица, орущие глотки. Один пустился бежать, другой почему-то схватился за пистолет. Шофер замешкался — пытался вылезти, но зацепился одеждой. Когда спешишь, вечно не получается... Прояви он хладнокровие — успел бы освободиться и выпасть из машины. Но бес схватил шофера за голову и уткнул лицом в лобовик. Я видела, как глаза его становились шире, квадратнее, лицо исказилось... А затем наш джип с отчаянным грохотом расквасил встречному половину салона! Взрыва, мне кажется, не было (это только в Голливуде страдают пироманией, в детстве, видать, недоиграли: то у них планеты в вакууме взрываются, то машины пламенеют до небес...).
Но катастрофа разразилась чудовищная: вколошматившийся в собрата джип оторвал от земли задние колеса и всей инерционной массой накрыл его останки. Образовалась единая слипшаяся груда металлолома, от которой отделилось запасное колесо и запрыгало по дороге. Что осталось при этом от шофера, лучше не представлять.
Но кто-то умудрился выжить в этом тарараме. Раздавались крики. Меньше всего они напоминали воинственные. Жанна на бегу схватила свою сумку.
— Девочка, ты тормозишь. А ну дуй за мной!
Она помчалась куда-то на северо-запад, где за кустарником возвышалась гряда угрюмых скал. Я в растерянности уставилась на ее сверкающие пятки. Что-то и вправду я сегодня тормозила. Сообразив, что надо бы поднять вещи, я бросилась к сумке, принялась запихивать норовящее сменить гражданство барахло. А когда распрямила ноющую спину, то почувствовала, как мурашки поползли по коже...
Не обломки джипов, слившихся в смертельном поцелуе, произвели на меня неизгладимое впечатление, и не человек среди камней, активно ищущий то, из чего стреляют... Я увидела в серой дымке замок Кронбери, который не желал меня отпускать!..
