— Ах да, — как бы вспомнила я, — Бурляк говорил, что ты занималась биатлоном, пока не попала в нехорошую компанию, где тебя выставили на бабки.
— Нехорошая компания называлась «Светлый дом» и занималась торговлей недвижимостью. Причем немалая часть компании специализировалась на «черном» риелторстве, убийствах и похищениях людей. Тебе это интересно?
— Тебя посадили на крючок?
— Я сама на него с радостью влезла. Жизнь устраивать надо, дочурке семь лет, мама старенькая. Мужа делать пора. В общем, квартира в элитном центре обошлась в шестьдесят тысяч долларов...
— Ого!
— Десять у меня было. Представитель фирмы — эдакий чистоплюйный мальчик с манерами — предложил кредит в банке, где у него якобы знакомые, на пять лет, всего под один процент годовых. Я же не знала, что это одна шайка-лейка. Подписала договор, оформила кредит. Квартира оказалась липовой, с реально прописанным хозяином, фирма знать меня не знает (нет у них никакого чистоплюйного мальчика!), а банк с ножом у горла требует возврата долга. Милиция тихо ухмыляется, а суд у нас самый гуманный.
— И ты поддалась на уговоры агента?
— А куда прикажешь? Из биатлона я ушла после первенства страны 2002 года. Отстрелялась, отбегалась — хватит, шабаш. Человеческой жизнью пожить хотела. Устроилась на работу в одну необременительную контору. О достойном жилье задумалась...
— И не было других вариантов?
— Как отрезало. У них моя дочь.
— В смысле? — Я приподняла голову.
Жанна вертела в руках пистолет, балуясь предохранителем.
— Она пропала в один из дней... Потом позвонила, сказала, что ее увезли такие вежливые дяденьки, держат в чистом домике, похожем на детский садик, где очень вкусно кормят, дают мороженое... А потом она заплакала и стала просить поскорее сделать то, что от меня хотят, а то ей первого сентября надо первый раз в первый класс, и не хотелось бы это событие пропустить...
— А милиция? — пробормотала я.
— Милиция тихо ухмыляется, — повторила Жанна. — А в прокуратуре был ремонт... Через день прислали видеозапись, где измученный пытками человек, похожий на бизнесмена, отрезает себе ухо...
— А затем пришел агент...
— Правильно. Я не Ван Гог — ухо себе резать. Погибать — так целиком. О чем и сказала этим уродам, когда они в очередной раз вышли на связь. Мол, деньги будут в сентябре, и баста.
Мы молчали несколько минут. Каждый думал о своем. Внезапно Жанна рассмеялась:
— И все равно ты меня не любишь.
— Не люблю, — призналась я.
— И боишься.
— И боюсь, — да и нужно ли объяснять причину?
— И немного презираешь...
— Прости, — кивнула я. — Нос не ворочу, но... У нас у каждого есть барьеры, которые нам не взять. Я убила дворецкого, но он пытался убить меня. Ты убивала людей, которые не сделали тебе зла. Не знаю, испытывала ли ты покаянный ужас... Я не имею в виду горничную. И этого парня, что сидел за рулем... И тех, что стреляли в нас...
— Вот именно. — Ее глаза стремительно похолодели. — Ты сама не ведаешь, что имеешь в виду. Нам барьеры создает заложенное воспитание, а жизнь периодически опускает планку.
У иных эти планки уже на земле валяются, подумала я.
— Да нормальные они люди, — задрала Жанна палец в небо, мол, понимай, как знаешь, но я ее поняла. — Кровь с молоком не пьют. Просто жизнь их опустила ниже уровня канализации, испинала, поглумилась, да и всунула в дерьмо за ненадобностью. Не случись беды, так и жили бы — как все.
Один Рустам — темноватая личность, но он как раз не правило, а исключение...
— Что ты знаешь о Рустаме? — перебила я.
Жанна улыбнулась:
— В принципе все. Я изучала их досье, не забывай. Но по крупному счету ничего любопытного. Типичный отморозок-интеллигентишко. Вывертыш с замашками хана Гирея. Ни дня не работал. Жил, как пилигрим, кочуя с квартиры на квартиру. В девяносто пятом в Богучанах подвизался в банде наперсточников, через месяц все бандиты по ряду недоказанных причин отдали богу души, а Рустам остепенился — в Казань переехал, квартиру прикупил. Много у него в биографии невыясненных моментов. Ты же знаешь, Фирма собирала досье досконально и по всем пунктам. Факты вещь настырная. В девяносто шестом он становится директором невзрачного, но многопрофильного АО, и тут же гибнут двое компаньонов — от излишков инородного металла в теле. В девяносто восьмом он уже не директор, а сам себе голова, от АО остается посаженный «Фукс», а Рустам всплывает в Набережных Челнах. У него уже коттедж и куча иномарок. У него есть все: любовница, которая в один прекрасный момент гибнет, он заводит новую, друзья, периодически отправляющиеся на тот свет, условия для жизни, хорошеющие год от года. Демоническая аура, которой он искренне гордится и которая делает его неуязвимым...
— Так какого же черта его понесло в Игру?
