Отдавший лучшие годы биатлону, по определению, умеет стрелять. Но не думаю, что ее мишени на стенде таились за камнями и вели ответную стрельбу. У одного, насколько я видела, вышла из строя рука. Висела плетью. Он зажимал больное плечо в те моменты, когда не стрелял. Этот парень не вел особо активных действий. Он держался за напарником, вяло передвигался от камня к камню и при нужде прикрывал товарища. Напарник всерьез решил следовать инструкции. Он выстрелил наобум и перебежал на новую позицию. Пуля, отправленная Жанной, царапнула камень. Человек перепрыгнул за новое укрытие. Было видно, как он махнул напарнику, вскочил на колени и дважды выстрелил. Мимо. Пострадавший неуклюже передвинулся — исчез за серым «мегалитом». Активный совершил новую перебежку. Распластался за бугром и выставил наружу ствол. И снова ему удалось провести Жанну — она не успела прицелиться, а он уже нырял за расколотую глыбу, от которой нас разделяло метров двадцать. Следующим этапом его маневров, надо думать, планировалась груда камней посреди площадки. Идеальное укрытие для подготовки к решающему броску. Этот парень был упрям, как ишак.
— Неисправимый оптимист, — покачала головой Жанна. — Ладно, приятель, я тебя подловлю.
За расколотой глыбой мелькнуло тело. Даже я сообразила, что это обманка. Человек выстрелил и моментально спрятался. Жанна нажала на курок. Он того и ждал. Упругое тело выбросилось из-за скалы и в прыжке прорисовало дугу — с момента выстрела не прошло и секунды. Она тоже ждала — парень действовал по канонам, а Жанна умела от них отступать. Второй выстрел прозвучал вдогонку за первым. Парня срезало в полете. Он заорал — пуля втемяшилась в бедро. Уже на земле он пытался волоком подтянуть простреленную ногу. Так и остался лежать за камнями — невидимый, но активно бранящийся.
— Мне так жаль, дорогой...
— Исправимый оптимист, — прокомментировала я. Жанна захохотала.
— Это точно. — Она щелчком поставила пистолет на предохранитель и, извиваясь, сползла в овражек. Ее лицо пылало. — Финита ля, коллега, бежим, пока ребята не подоспели...
Мы неслись по каменным дебрям, волоча за собой баулы. Этим голым скалам не было конца.
Ни дороги, ни машин, ни жалкого британца (а Британия — густонаселенная страна!). Лишь утомительные лабиринты камней, покрытые редкими кустиками, то спадающие в воронки, то громоздящиеся островерхими, обрывистыми холмами. Когда бежать становилось невмоготу, мы переходили на шаг, заряжались по каплям энергией, опять бежали, покуда ноги не начинали заплетаться, а земля не летела в глаза со страшной скоростью.
Я упала на клочок земли, поросший жухлой травой, — единственное место, радующее глаз на всем протяжении нескончаемой гряды. Обняла сумку и стала приводить в порядок дыхание. Хватит слушаться Жанну, пусть бежит, она быстроногая. А я лимит свой вычерпала. Ни один мужчина не переживет того, что пережила я. Как и любая женщина, какой бы тягой продлить существование она ни располагала. Каждое событие этого дня — отдельное великое потрясение. Сложенные воедино — готовая палата для усиленно-задумчивых...
Труп Мостового, с кривой улыбочкой на лице. «Спецприемник» для выбывших из Игры, где я коротала время с фотоаппаратом, пряталась от отморозков из «похоронного бюро», а затем совершала морское плавание в компании с покойниками. Бригов с пистолетом, яростная драка при участии меня и ножки от стола, ушибы, ссадины. Пули над ухом и отчаянная беготня от дворецкого по угрюмым лабиринтам донжона. Убийство, совершенное голыми руками. Горничная, едва не доведшая наши игры до логичного завершения. Бешеные сборы, трупы, нервы, обнаженные, как вены. Люди на джипах, стрельба, погоня, две машины всмятку — как сращение активов, и финальный увеселительный дивертисмент. Заключительная пробежка с полным упадком — воли, сил, веры...
— У тебя видок, словно ты в Чечне побывала, — образно заметила Жанна.
Я открыла глаз. Она лежала в соседней низине, подложив под голову сумку, и смотрела на меня очень пристально. Эта женщина не казалась умирающей и раздавленной. В этой женщине было много достойного уважения. Но больше всего на свете я хотела бы держаться от нее подальше.
— Я уже не могу бежать, — честно призналась я. — Беги одна, если хочешь.
— Не хочу, — сказала Жанна, — но надо. Я изучала подробную карту этих мест. Организаторы Игры выбрали самый безлюдный уголок на востоке Англии. Здесь деревенек — раз и обчелся. Нашим друзьям ничто не мешает поиграть в охотников.
— Но ты должна представлять, куда нам двигаться...
— Городишко Корнхолл — он на северо-западе. Остальное карта не отражает. Мелкие деревеньки, фермерские поселения — не в счет, нам от них никакого прока. Нужна трасса с оживленным движением. Возьмем фаэтон и...
Она не договорила. Я опять ощутила на себе ее неласковый взгляд. Я закрыла глаза и откинула голову.
— У тебя ловко получается, — пробормотала я. — Ты не в спецслужбе работала?
— Еще чего, — фыркнула Жанна. — Мы люди мирных профессий.
