Мы молчим, не шевелимся. Ждем. Никто не решается нарушить тишину, потому что не знает, к чему приведут слова и на что они спровоцируют гостью. Когда Ариадна не смотрит на меня ядовитым взглядом, она кажется прежней. Но как только ее черные зрачки встречаются с моими, по коже пробегает дрожь.
– От этого дома давно пора избавиться.
В эту же секунду пламя в камине вспыхивает яркими искрами, откашливается, будто живой, умирающий человек. Но пламя не утихает, силы его не угасают. Уже в следующее мгновение огонь разрастается и выплевывает наружу оранжевые языки, которые проворно цепляются за ковер. Я собираюсь отойти, но натыкаюсь на пустой взгляд девушки.
–
– Что? – пугается Норин, наконец поддавшись эмоциям. – Ари, что ты делаешь?
Девушка равнодушно пожимает плечами:
– Ухожу. И ты уходишь со мной.
Принуждение работает как часы. Старшая Монфор делает первый шаг и округляет без того огромные глаза. Она смотрит на Мэри-Линетт, смотрит на огонь, который упрямо вырывается из кряхтящего камина, и шепчет:
– Нет.
– Не трать мое время.
– Ари, пожалуйста! – восклицает Мэри, впившись пальцами в колени. Она смотрит на свои ноги, сжимает их, но они ей не подчиняются. Они приросли к полу, как и мои.
– Ты ведь хотела узнать, как это – гореть, – напоминает Ариадна, двигаясь к выходу.
– Я пойду с тобой, – обещает Норин, – но только если ты позволишь им выбраться.
Ари внезапно останавливается. Смотрит через плечо на тетю и отрезает:
– Ты пойдешь со мной в любом случае.
Что-то меняется во мне. Я не узнаю Ари. Не узнаю ее голоса, ее глаз. Она уходит, не посмотрев на меня или Мэри-Линетт, она просто поворачивается к нам спиной и покидает гостиную, словно не оставила нас здесь гореть заживо. Она оставляет нас умирать.
Норин испуганно приоткрывает рот и идет за девушкой, но смотрит на сестру. Когда она проходит мимо Мэри, их руки стремительно сплетаются, взгляды сталкиваются. Губ младшей Монфор касается улыбка, но лицо старшей искажает гримаса боли.
– Нет, – шепчет она, качая головой, – нет, нет!
– Ничего страшного. Все хорошо.
– Нет, Мэри! Мэри!
Принуждение тянет ее дальше. Расстояние между сестрами становится все больше, и их пальцы размыкаются, позволив реальности выстроить глухую стену.
– Мэри! – последний раз кричит Норин Монфор и скрывается из виду.
Все это время Мэри-Линетт мужественно держалась, не позволяя панике затуманить рассудок, но, как только сестра уходит, лицо у нее бледнеет, а в глазах застывает ужас.
Она поворачивается ко мне и шепчет:
– Дело дрянь.
Полностью согласен. Огонь приближается к моим ногам, и я чувствую, как тепло от камина нагревает воздух. Языки пламени почти достигают подошвы моих кроссовок, и не хотелось бы нагнетать обстановку, но мне становится паршиво. Желудок сводит.
– Черт! – Я дергаюсь, но не могу сойти с места, смотрю на ноги и оглядываю комнату, заполняющуюся едким дымом, а затем перевожу взгляд на Монфор. – Идеи?
Женщина сглатывает. Что у нее происходит в голове? О чем ее мысли? Я не отказался бы сейчас от какой-нибудь способности: контролировать воду или воздух. Меня устроило бы что угодно, лишь бы выбраться отсюда, но как? Ари приказала не сходить с места. До каких пор? Пока не погибнем?
Неожиданно Мэри-Линетт наклоняется вперед.
– Что вы делаете?
– Я не собираюсь сгорать заживо, – огрызается она, пытаясь дотянуться до кресла.
– Да, это больно.
– Не сегодня, – шипит Мэри, стиснув зубы, – и не в этом веке.
Наконец ей удается ухватиться за край потертого массивного кресла, которое стоит у выхода из гостиной. Я ничего не понимаю, а потом чувствую, как язык пламени набрасывается на мою руку, и стремительно отшатываюсь назад.
– Черт возьми!
– Пригнись!
– Что?
Недоуменно оборачиваюсь и замираю, увидев, как женщина легким движением руки подхватывает кресло, поднимает над полом и кидает в сторону камина. Что за…
– Осторожно!
Твою мать! Я наклоняюсь и слышу, как кресло врезается в камин, закрыв проход огненным языкам. Я валюсь на пол под хруст разваливающейся мебели.
В ушах неприятно звенит, в ноздрях какая-то дрянь.
– Вы спятили!
– Огня стало меньше.
– Меньше?
Пламя медленно обгладывает кресло.
– Что? – Мэри-Линетт раздраженно сводит брови. – Теперь у нас есть пара минут.
– Вы в своем уме? Сейчас огонь перекинется на кресло и разрастется еще сильнее, он и деревянными половицами отлично подпитывался, а вы дали ему целое кресло!
– Я действую спонтанно.
– Вы действуете глупо.
Поднимаюсь на ноги и выругиваюсь. Черт подери, о чем она вообще думала?
– Есть другие идеи? Давай, я не против.
– Только не вздумайте разбивать окна.
– Продолжишь умничать, и я тебя вместо второго кресла в камин запущу.
Я усмехаюсь, подумав, что, возможно, мы с ней убьем друг друга раньше, чем за нас примется пламя. Или же…
– Вдвоем, – шепчу я, расширив глаза, – черт, Мэри, наверху спит Хэрри.
– Я совсем… о боже. – Она смотрит на черный дым, собравшийся под потолком.
