Мы едем молча. Джейсон вальяжно сидит за рулем, закинув руку на подлокотник; он не замечает, как пытливо я сканирую его задумчивое лицо… Хотя, может, и замечает. Кто знает? В одном я точно уверена, Джейсон — странный тип с огромным багажом секретов, а я собственно не люблю секреты, пусть и хочу доверять этому новому знакомому. Вопреки здравому смыслу, я думаю, что этот человек способен защитить своих близких, даже если на кону стоят его личные интересы. Это не может не привлекать, потому что верность, как и смелость, редкие спутники современного способа выживания.
Мы въезжаем в Астерию. Нас приветствует невзрачная, косая вывеска, и у Джейсона на лице вдруг появляется загадочная ухмылка, будто он вспомнил нечто смешное.
— Что? — С интересом спрашиваю я, посмотрев на мужчину. Он пробегается по моему лицу внимательным взглядом и вновь отворачивается. — Вы бывали здесь раньше?
— Бывал, Ариадна. — Руль скрипит под его пальцами. — И не раз.
— И как вам наш чудесный городок?
— Могу сказать лишь одно: в церковь меня не пустили.
Я искренне усмехаюсь и откидываюсь на мягком сидении. Неужели набожность этих чертовых Астерийцев действительно так заметна? Я покачиваю головой и улыбаюсь:
— Да, мы тут любим Господа.
— Лишь бы он вас любил. — Мужчина кривит губы, поглядывая на меня.
— Аминь!
Джейсон улыбается еще шире, и я показываю ему путь к своему дому.
Внутри завязывается узел, едва я понимаю, что пора выходить из машины. Черт, мне ведь предстоит отразить атаку двух злых ведьм, поджидающих меня за порогом! Что ж, не отказалась бы я сейчас от какого-то заклинания, которое наколдовало бы всепрощение. Не знаю, как себя вести. До сих пор нахожусь под впечатлением от того, что узнала у Ноа, но, в то же время, мне как-то легко, словно мой новый знакомый сумел пройтись ластиком по моим негативным мыслям; стереть он их не стер, след определенно остался, но его едва ли видно. И дышать даже проще.
С уважением смотрю на широкоплечего мужчину и вдруг понимаю, что знаю, как не только избежать наказания злобных тетушек, но и отблагодарить спасителя. Я решительно оборачиваюсь к Джейсону и восклицаю:
— Может, сходите со мной? Я представлю вас Норин и Мэри-Линетт, вы, наверняка, в пути устали. Вот и посидите с нами.
— Рыжеволосая, зеленоглазая и крайне хитрая! — Н еожиданно протягивает мужчина и на меня смотрит, прищурив глаза. — Д умаешь, я спасу тебя от обиженных воплей родных?
— Мда, о чем вы? Какого же вы обо мне мнения, Джейсон.
— Мне тоже было шестнадцать.
— Семнадцать.
— Без разницы; и я тоже пытался выкручиваться из неприятностей, как только мог, но я тебе не адвокат, девочка. И я не собираюсь защищать тебя перед родителями.
— Вам и не придется. Родителей у меня нет. Так что, может, защитите перед тетями?
Джейсон выдыхает и невольно проходится ладонями по лицу. Что ж, я столкнулась с еще одним редчайшим природным явлением: с мужчиной, у которого есть совесть! Вот это да. Скажи кому — не поверят. Разве существуют особи мужского пола, которые в свои-то тридцать волнуются о душевном здравии малолетки?
— Ты могла бы приказать. — Опустив руки, хрипит он. — Что тебя останавливает?
— Вы хороший человек, Джейсон. Мне не нужно принуждать вас совершать хорошие поступки. У вас это само собой получается, несмотря на грозный вид.
— Тебе еще учиться и учиться разбираться в людях, Ариадна, — на выдохе протягивает мужчина и вдруг глушит двигатель. Я удивленно вскидываю брови, а он нехотя головой качает, словно сдается. — Надеюсь, тетушки у тебя симпатичные, и они хорошо готовят.
Искренне улыбаюсь и ощущаю глупую радость, которая обычно возникает, когда ты добиваешься чего-то важного. Не знаю, что именно меня так привлекает в этом человеке, но я почему-то чувствую, что если однажды он смог спасти меня, то сможет еще раз, и это чувство защищенности придает мне уверенности в себе, в моих поступках и словах, будто все у меня получится. Будто я переживу и этот вечер, и месяц, и год.
Выхожу из машины и киваю.
— Вы не разочаруйтесь, Джейсон. Я обещаю.
— Хотелось бы верить, — тихим голосом причитает мужчина, выкатываясь из слона, и захлопывает дверь. Он закуривает, скептически оглядывает наш коттедж и кивает, — мило.
По его виду ничего толком не скажешь, но радуется он как-то слабенько. Наверняка, мне не удалось вселить в него уверенность, словно двери нам откроют с распростертыми объятиями. Я тоже, к слову, надеюсь, что Норин не прочитает заклинание и не превратит меня в жабу. Ведьмы ведь обычно этим занимаются, когда злятся? Простые люди крушат посуду, а мы развлекаемся, трансформируя друг друга в тупых животных.
Я открываю дверь, поджав губы. Главное просто не забывать дышать. Я знаю, что не стоило убегать, но еще я знаю, что у меня были причины. Ужасные причины.
