- Кстати, – хмурюсь и устало поникаю. Мне неприятно об этом вспоминать, но разве у меня есть выбор? – Когда меня пытали…, или точнее когда шерифу снесло крышу, и он молотил по моему лицу, как по боксерской груше, приходил Он.
- Он? – Не понимает Мэри, однако Норин тут же ловит поток моих мыслей.
Она перестает помешивать содержимое в миске и поднимает подбородок. В небесно-голубых глазах застывает вопрос, такой же холодный, как и промозглая зима. Женщина на меня глядит не испуганно, но серьезно, и стая мурашек пробегает по моей спине.
- Люцифер сам пришел к тебе?
- Да.
- Он не мог…, не просто так. – Норин встает, хватается руками за лицо и нервно ими по щекам проходится, будто смывая с них ужас. – Ты привлекла его, ты сделала что-то, он не пришел бы просто так, никогда бы ни пришел, никогда.
Расхаживая по кухне, словно тигр в клетке, она жутко пугает и меня , иМэри-Линетт. Мы наблюдаем за ней, храня молчание, а она не унимается. Сжимает, разжимает пальцы и шепчет себе что-то под нос, бегло осматривая кухню, пол, стены.
- Люцифер заинтересовался. – Неожиданно ее пронзительный взгляд впивается в мое лицо, словно острейшая стрела, и я нервно сглатываю. – Что ты сделала?
- Не знаю …
- Что ты сделала?
- Не знаю.
- Что ты сделала!
- Я не знаю! – Громко восклицаю я и отворачиваюсь, стиснув зубы.
Что я могла сделать? Как могла привлечь его внимание? Невозможно. Я не взывала к нему, я не хотела, чтобы он помог мне! Его присутствие случайно.
- Я…– сглатываю и вновь гляжу на тетушку, – я разбила окна.
- Окна?
- Когда священник коснулся раскаленным железом моего плеча, я закричала и…
Мэри отстраняется и встревожено хмурит брови. Наконец, до меня доходит, что сила моя заключена в управлении разумом, а не предметами. Люцифер сказал, я – интереснее и сложнее, чем он думал. Может, это и привлекло его? Еще одна способность?
- Не может быть, – не верит Мэри-Линетт.
- У тебя второй дар, Ариадна.
- Это так плохо? – Неуклюже выпаливаю я, усмехнувшись. – Что в этом страшного?
- У всех по одному.
- Только у одной ведьмы проявились сразу две способности.
- И сейчас она – правая рука Люцифера. – Норин вновь присаживается и бесцельно в пустоту смотрит, словно ей на голову вылили ледяную воду. А я раздраженно выдыхаю. Я ничего не понимаю, и это порядком бесит.
- Что плохого в двух способностях?
- Помнишь, мы рассказывали тебе о том, что жизнь определяют три элемента? Наш общий знакомый контролирует три составляющие: наше тело , душу и наше дыхание.
- Допустим…
- Твоя способность управлять разумом – это один элемент. – Норин сплетает пальцы и кивает сама себе, словно пытается себя в чем-то убедить. – Ты влияешь на души.
- Управлять предметами, погодой, оболочками – второй элемент, – добавляет Мэри.
- Видимо, теперь и он тебе подвластен. Ты управляешь телами.
- Поэтому и взорвались окна в подвале.
- Но я не хотела, – горячо объясняю я, – это вышло случайно! Я просто…
- …испугалась, – заканчивает за меня Норин и глядит мне в глаза, – мы понимаем.
- И все равно какая-то бессмыслица. Ну, умею я бить окна, и что с того?
- Теперь ты – угроза. Еще один элемент, и ты сумеешь силой сравниться с Дьяволом. А он не оставит это без внимания, не сможет.
- Ведьма, про которую мы говорили…, – шепчет Мэри, – с двумя способностями, она не просто так стала его правой рукой. Он заставил ее продать душу, заставил стать слугой и тем самым обезоружил. Она теперь не представляет угрозы. Но ты…
- Я еще не отдала ему душу?
Норин неожиданно усмехается и нервно проходится пальцами по лицу. Я смотрю на нее недоуменно, а она покачивает головой.
- Конечно, нет. Ты лишь подписала договор о том, что твоя жизнь не твоя больше.
- А это не одно и то же?
- К счастью, нет.
- Выходит, теперь он захочет переманить меня на свою сторону, чтобы я не мешала в сотый раз ему самоутвердиться , контролируя все и вся ?
- Наверно.
- Но если я откажусь? Не собираюсь отдавать душу, не хочу быть его правой рукой.
Тетушки не отвечают, а я устало выдыхаю. Отлично.
- Он попытается меня убить …
- Не исключено.
- Великолепно. – Поднимаюсь из-за стола и взмахиваю руками. – Пусть становится в очередь. По-моему, многие люди в этом городке не против поджарить меня на площади.
- Теперь уже маленькая горстка, – пройдя на кухню, протягивает Джейсон.
Он облокачивается спиной о дверной косяк и поправляет волосы. Рубашка на нем не стиранная, мятая и измазанная чужой кровью. Я бы предложила ему надеть что-то чистое, но сомневаюсь, что у нас в доме есть подходящие вещи.
- Что сегодня на ужин? – Интересуется он. Я бы сказала ненавязчиво, но нет, именно навязчиво. – Я бы не отказался от индийской кухни. Дамочка, ты готовишь курицу карри?
- Если ты еще раз назовешь меня дамочкой , –скалясь , пропевает Норин и подходит к мужчине, –завоешь на луну.
- И как же мне тебя называть?
- У меня есть имя.
Джейсон кривит губы и спрашивает:
- Какое имя, дамочка?
Мэри-Линетт прыскает со смеху, а я закатываю глаза. Лишь бы не подрались.
- Норин, – ледяным голосом отрезает тетя и сводит брови, – меня зовут Норин.
- Отлично. Так, как, Норин , ты готовишь курицу карри?
