Я узнаю их: маму и папу , узнаю Лору. Моя маленькая сестра улыбается, наблюдая за родителями, а они молчат, глаза их закрыты. Они медленно двигаются в такт музыке, и на лице у меня появляется уставшая и измотанная улыбка, одновременно с которой на глаза наваливается мутная пелена. Сердце вздрагивает, сводит судорогой, и я приближаюсь еще ближе к окну, невольно скатываюсь пальцами по стеклу и внезапно думаю, что мне стоит лишь дотронуться до ручки, лишь открыть дверь. И тогда я вновь буду рядом с семьей.
Я искоса смотрю на дверь. Из щелки внизу тянутся лучи, словно разлитое солнце.
Если я потяну на себя ручку, пустота останется позади. Темнота больше не станет ко мне приходить во снах, я больше не буду бояться и испытывать боль. Я навсегда останусь с мамой, папой и сестрой. Я хочу этого.
Я зажмуриваюсь, смахивая слезы, прислушиваюсь к музыке и вытягиваю руку.
Сейчас я открою дверь, и все закончится. Да. Все закончится.
Моим пальцам остается всего несколько сантиметров, совсем чуть-чуть, я ощущаю в груди жар, волнение и странное умиротворение. И я придвигаюсь ближе. Уже почти !
А затем неожиданно воздух врезается в мое тело с невероятной силой. Я пропускаю сильнейший удар по груди, который отталкивает меня назад, и с ужасом округляю глаза.
Что это было? Что происходит?
Вновь подаюсь к двери и вновь сталкиваюсь с безжалостным порывом ветра.
Он внезапно поднимает меня над землей, оттаскивает от дома, от семьи все дальше и дальше, и я с криком выставляю вперед руку. Нет, нет! Мама, Лора!
Я вижу, как их лица становятся все меньше , слышу , как музыка становится все тише, и я зажмуриваюсь, улетая, исчезая, а затем мое тело вспыхивает от невыносимой боли. Я с криком распахиваю глаза, подрываюсь вперед и вижу лицо тети Норин.
Она сидит рядом в порванной накидке, поглаживает руками мои волосы и шепчет:
- Ты вернулась, я вернула тебя.
Дышать трудно. Со свистом отворачиваюсь, зажмуриваюсь и думаю: да, вернулась.
Однако в голове моей до сих пор играет мягкая мелодия, завлекающая обратно.
В пустоту.
***
Меня ставят на ноги.
Мэри-Линетт поглаживает мои плечи, проговаривая себе что-то под нос, но слов я не разбираю. Н орин стоит, облокотившись о Джейсона. Выглядит она ужасно измотанной. У нее потрескавшиеся губы и разодранные в кровь руки. Пошатнувшись, она тянется ко мне, а я растерянно замираю. До сих пор не могу понять, что происходит.
- Как ты? – Спрашивает тетя. – Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо.
- Ты едва не умерла.
- Я умерла. – С неоправданной пылкостью отрезаю я, а затем прикусываю губы. – Но я вернулась. Ты меня вернула.
Я стою в подвале. На полу размазана кровь, грязь, и я вдруг представляю, как Мэри с ужасом ворвалась в коттедж, как побежала к сестре, как держала меня за руку, пока тело у меня умирало и превращалось в мраморную статую. Но тут происходит нечто страшное. Я вспоминаю. Вспоминаю все, что со мной случилось. Страх превращается в живую эмоцию и заставляет примерзнуть к месту. Я почти уверена, что стены рушатся. Они покрываются тонкими трещинами, прокатившимися по бетону, и скрипят, будто скрежет когтей.
- Где он? – Пол содрогается, а руки у меня вспыхивают красными искрами. Я слышу, как порыв ветра врезается в стекло, и смыкаю пальцы в кулаки. – Где Мэтт?
- Ари, ты рушишь дом. Пожалуйста.
- Отвечайте.
- Мы ответим, но попытайся успокоиться, прошу тебя. – Норин слабо кивает. – Он…
- Что? – Пожар прокатывается по горлу. Раскаленные ладони сверкают от пламени.
- …в больнице.
- В больнице …, – эхом повторяю я. Ветер постепенно утихает, а стены прекращают покрываться тонкими трещинками, словно паутиной , – и что с ним?
- Н е знаю, – тетя Мэри смахивает со лба испарину. – К огда я нашла тебя, его увозили на скорой. Состояние было крайне тяжелым. Вы потеряли много крови. Очень много.
- Хорошо. – Коротко киваю и оглядываюсь. Мэтта увезли на скорой. Это значит, что он был жив. Что он еще жив. П ротираю руками вспотевшее лицо и выпрямляюсь, упрямо не обращая внимания на плавающие черные точки перед глазами. – Идемте.
С хожу с места. Д елаю всего пару шагов, как вдруг меня останавливает Мэри-Линетт. Я растерянно оборачиваюсь, не понимая, какого черта она делает и что творит.
Я безумно устала злиться, я устала объяснять свои поступки, устала понимать людей и их мысли, которые зачастую сумбурны и эгоистичны. Я устала морально , я хочу закрыть глаза и отдохнуть от вечного страха, который прибывает в груди ежеминутно, от погони и обмана. От новостей, которые обычно одни хуже других. Я устала , а она крепко держится за мою руку и не чувствует этого, не осознает, насколько сильно я истощена.
- Что ты делаешь, – едва слышно отрезаю я, – отпусти.
- День еще не закончился, Ари. – Н еспокойно заявляет она, подходя ко мне и смотря на меня так, будто искренне считает себя правой. – На улице все еще может быть опасно.
Я медлю с ответом, потому что действительно не знаю, как выразить свои чувства.
