В дни языческих праздников твои чувства обострятся, ты будешь не только знать, что ощущают люди, но и перенимать их боль, гнев, радость как ментально, так и физически. Пойми свою мать. Стань ближе к ней. Я знаю, ты хотела этого, и я исполняю твое желание.
Л.».
Откладываю письмо. Черт возьми, а я ведь действительно до сих пор не поинтересовалась, каково было проклятие моей матери. Мне становится стыдно.
– Что там? – устало интересуется тетя Мэри. – Лукавый превзошел себя?
– Он решил, что будет лучше, если я получу то же проклятие, что и моя мама.
Норин выпрямляет спину.
– Эмпатия?
– Что-то вроде того… – передергиваю плечами и виновато морщусь, – я ведь даже не спрашивала… ничего не спрашивала о ней.
– Ари.
– Нет, я должна была спросить. Но у меня вылетело из головы, я забыла, – пытаюсь оправдываться я.
– Все нормально, – успокаивает меня тетя Норин, – мы понимаем, слишком многое свалилось на нас в эти дни. И она понимает. Поверь мне.
– И как… – я неуверенно помахиваю рукой, – как это происходило? Мама не могла отличить чувства людей от своих собственных?
– По праздникам она пропускала через себя любые эмоции, – отвечает Мэри. – Ее глаза могли неожиданно наполниться слезами, или открывалось носовое кровотечение.
– А носовое кровотечение почему?
– Не только ментальная связь, Ари, – тихо поясняет Норин, печально сгорбив плечи, – но и физическая. Если, например, рядом происходила драка, ей было больно. Появлялись синяки, порезы…
Мне становится жутко. Я впиваюсь ногтями в край стола так, что сводит пальцы.
– Не так уж и страшно. – Страшно. Очень страшно. – Переживу.
В кухне повисает тишина. Норин подпирает ладонью подбородок, я гляжу перед собой, размышляя, как бы выжить во время этих праздников.
– Может, наконец, поедим? – неожиданно предлагает Мэри-Линетт.
Я нервно дергаю головой. Вот это ужин! Всем ужинам ужин! Тетя Мэри чуть не сгорела. Я проткнула себе руку столовым ножом.
– Джейсон, – зовет Мэри-Линетт, взмахнув рукой, – можешь заходить.
Я с удивлением наблюдаю за тем, как мужчина входит в кухню через черный ход.
– Ты все это время был здесь?
Джейсон криво улыбается. На нем слегка потертый коричневый плащ, водолазка и наглаженные брюки, а в руках бумажный пакет, из которого торчит горлышко винной бутылки.
– Начали без меня, – ворчит он, присаживаясь рядом со мной, ставит на стол бутылку красного вина и приглаживает волосы. – Некрасиво, дамочки, ведь это была моя идея с индийской кухней.
Норин исподлобья наблюдает за ним, и я замечаю искры, вспыхнувшие в ее небесно-голубых глазах.
– Мы и не начинали… – отзывается тетя Норин глухим голосом. – Ждали главного гостя, Джейсон.
– Тогда давайте, наконец, поедим, – с энтузиазмом предлагает Мэри-Линетт, – после того, как меня саму чуть не поджарили, как эту курицу, у меня разыгрался аппетит.
Мы нервно смеемся и принимаемся за еду.
Кто бы мог подумать, что семейные ужины – это так незабываемо.
Я не понимаю, зачем я вообще хожу в школу. Это же чистый идиотизм, если учесть, что меня в последние дни преследуют то психи-сектанты, то ведьмы-маньяки.
Проходя мимо школьной парковки, вспоминаю, как шериф и директор облили меня какой-то дрянью. Меня даже передергивает. Классно. Я тут чуть не лишилась жизни, и снова здесь!
С ребятами мы договорились встретиться во время ланча. Так как на носу игра, меня и всех представителей анорексичной коалиции, махальщиц помпонами, позвали на незапланированную тренировку.
Бетани не явилась. Тренер вопила по этому поводу во все горло, и какая-то блондинка пропищала, что Бет стало плохо на французском.
Надо будет расспросить Хэрри. Они, вроде бы, вместе учатся.
После тренировки чувствую себя совершенно вымотанной. Нет уж, сегодня у меня совсем нет сил на внеклассные занятия и прочую чушь.
– Ари! – окликает меня знакомый голос. – Эй, не уходи, подожди минутку.
Сбежать я не успеваю, потому что на мое плечо ложится широкая, горячая ладонь.
– Куда торопишься, красавица?
Красавица? Серьезно? Я нехотя оборачиваюсь.
– О, Логан, решил посветить голым торсом? – вымученно улыбаюсь я.
– Но тебе ведь нравится.
– Я просто тащусь…
– Ты бросила меня одного в кинотеатре, помнишь? – Он обиженно надувает губы и глядит на меня грустными глазами. – Может, объяснишь?
Ничего не остается, как нагло врать.
– Живот, – киваю я с серьезным видом, – съела что-то. Кошмар, честно.
– А Мэтт у нас доктор? – игриво интересуется Логан.
– Спроси у Джил. Со мной он в ролевые игры не играет.
– Рад это слышать. Просто он так быстро за тобой побежал…
– Мы друзья.
– Вот оно что, – Логан смахивает со лба мокрые волосы и кивает в сторону парней, которые носятся по стадиону, тренируясь перед предстоящей игрой. Готова поспорить хоть на сотню, что Чендлер – капитан команды.
– Я прощу тебя. Но при одном условии, – продолжает Логан.
– Все так серьезно? Мне нужно заслужить прощение?
– Да, черт возьми. Именно так поступают все хорошие девочки.
– А я, значит, хорошая?
