Менеджер вычеркнула из списка три адреса, пояснив мистеру Салазару, что ему вряд ли захочется там жить, а остальные три пометила в книге. Она также сказала, что американцы предпочитают обитать за городом, и посоветовала мистеру Салазару посетить такие места, как Ричмонд и Уэнтворт, если он не найдет ничего соответствующего его вкусам в самом Лондоне.
Следующее, что требовалось Тони, была база. Он начал обдумывать одну идею, постепенно обретавшую форму, но «Интерконтиненталь» в нее не вписывался. Он вышел на улицу и попросил швейцара вызвать его автомобиль. Проконсультировавшись со справочником «От А до Я», Тони доехал до Парк-лейн, а потом свернул налево, к Гайд-парку. Следуя карте, которую разложил на сиденье, он проехал мимо универмага «Хэрродз», чей ярко освещенный фасад плохо сочетался с темным и пустынным в этот час западным Лондоном, а потом покатил вдоль Кромвель-роуд к шоссе А4, шедшему параллельно железной дороге. Он находился в пути уже более часа, но ему, к огромному разочарованию, так и не удалось пока найти подходящий мотель. Между тем на пути из аэропорта он заметил несколько подходящих вывесок. По крайней мере так ему казалось. Теперь же он притормаживал чуть ли не у каждого отеля в районе аэропорта: «Рамада», «Шератон», «Холидей инн», — но ничего похожего на традиционный мотель, где можно припарковать автомобиль рядом с дверью своей комнаты, ему не попадалось. В каждой гостинице, даже самой маленькой, чтобы пройти в номер, требовалось миновать вестибюль.
Он уже собирался поворачивать назад в прискорбном убеждении, что все англичане — педики, ибо у них, по-видимому, никогда не возникает желания трахнуться на скорую руку со своими секретаршами, как вдруг увидел искомое. На западе от Хитроу, с левой стороны дороги, стоял на отшибе одноэтажный мотель с двумя рядами комнат. Один блок очень удобно выходил окнами на задний двор, за которым начинались бескрайние пустынные поля. Этот подойдет, подумал Тони. Тем более машин вокруг стояло мало, что очень его обрадовало. Мысленно отметив название и местоположение мотеля, он вернулся в город. Теперь в его распоряжении имелась и пушка, и база. Оставалось только найти ублюдка Клейтона.
Тони был уверен, что у Суини дело не выгорит, а у него, напротив, все получится как надо.
Когда Тони Салазар вернулся в свой номер в отеле, уже настал четверг. В Колумбии же в это время все еще была среда, а часы показывали десять тридцать вечера. Мэр Медельина посмотрел на свой хронометр и решил, что ему пора возвращаться домой. Медленно выбравшись из постели, он бросил взгляд на расплывавшийся в темноте силуэт Алисии, которая пребывала в объятиях Морфея, устав от занятий любовью. Она спала как ребенок, лежа на левом боку и подтянув к животу колени. При этом женщина посасывала большой палец правой руки, а левую прятала под подушкой. Мэр некоторое время молча стоял у постели, лаская взором ее округлые формы и крепкую задницу, которая и привлекла первым делом его внимание в муниципалитете. Процесс созерцания снова вызвал у него возбуждение, и ему захотелось вернуться в постель и возлечь рядом с Алисией. Но тут у Ромуальдеса в мозгу замаячил грозный образ Моралеса, и все плотские желания мгновенно оставили мэра.
Всего несколько недель назад Ромуальдес летал как на крыльях. Программа, в создании которой он принимал самое деятельное участие, начала обретать законченный вид, и хотя фондом владел Моралес, он, мэр Ромуальдес, продолжал оставаться руководителем здешней администрации. И это его вполне устраивало, ибо бизнесмены и подрядчики становились в очередь, чтобы встретиться с ним, смиренно моля уделить им частицу из тех тридцати или сорока миллионов долларов, которые должны пойти на оплату контрактов. И во власти Ромуальдеса было дать им эти деньги или самым категорическим образом отказать.
Поначалу он сожалел об утраченных возможностях, подписывая крупные контракты без единого песо в виде отката, поскольку знал твердо, что никакие деньги не окупят ужасных последствий ярости Моралеса. И повторял это про себя всякий раз, когда облагодетельствованные им подрядчики все-таки протягивали ему пухлые конверты.
Деловые люди, чьи подношения мэр отвергал, конечно, удивлялись, а Ромуальдес с мрачным выражением на лице вещал: «Фонд Моралеса — благотворительный. Он создан для облегчения тягот существования бедняков Медельина». Посетители громогласно восхищались подобной постановкой вопроса, но при этом старательно прятали глаза. Ведь они несли взятки мэру, чтобы иметь возможность поднять расценки, и тут на тебе. Но постепенно отношения между двумя сторонами опять пришли в гармонию.
