Ромуальдес закрыл горячую воду и некоторое время стоял под холодными струями душа. Мэра не оставляло неприятное чувство, что солнечные денечки кончились и впереди его ждут суровые испытания. Своего рода воздаяние за грехи. Он даже помолился про себя Божьей Матери, прося ее довести до успешного конца хотя бы дело со стройкой. «Ну а коли возникнут какие-нибудь проблемы, — взывал он к Святой Деве, — сделай, пожалуйста, так, чтобы я остался от всего этого в стороне». Потом он напомнил Божьей Матери, что строительство ведется в интересах бедняков и их детей и что это благое дело благословил сам епископ. «Очень тебя прошу: пусть все закончится хорошо», — сказал он в заключение и вылез из ванны.
Выключив воду и вытершись, мэр неторопливо оделся и, открыв окно, взмахом руки подозвал ожидавшую во дворе машину, которая должна была отвезти его домой. Добравшись до своего кабинета и обнаружив рядом с телефоном сообщение от де ла Круса, мэр разволновался и, прежде чем перезвонить ему, плотно прикрыл дверь кабинета, готовясь к худшему. Однако, выслушав Аристидеса, он воспрянул духом, чуть не прослезился от умиления и пообещал Пресвятой Деве не позже воскресенья, когда пойдет с семьей в собор к мессе, сделать большой вклад на поддержание храма и принять святое причастие.
Вечером в среду, вернувшись домой после конфронтации с Суини, Том осознал, что слова адвоката сильно на него подействовали, хотя из-за бравады поначалу не хотел себе в этом признаваться. «Кто, по-вашему, более всего нуждается в отмывании денег?» — вспомнился ему вопрос Суини. Хотя адвокат перешел на крик и тон у него был весьма агрессивный, в его взгляде проступал страх.
Кто же в самом деле? Итальянская мафия? Русские? Колумбийцы?
Впрочем, какая разница! В любом случае все эти люди представляют смертельную угрозу. Может, и впрямь лучше отдать им эти тридцать семь миллионов? А если «Таурусу» удастся обернуться с прибылью до Рождества — то и все остальное?
Потом его взгляд упал на записку Кэролайн. «Повела детей на дзюдо. Вернусь около восьми. Звонил Джеф Ленгленд. Сидит в „Реформ-клубе“. Целую, К.».
Том выругался. Потом поднял трубку и набрал номер клуба. Он ни разу не вспомнил о Джефе за последние сорок восемь часов, но теперь по крайней мере можно сообщить ему хорошую новость, а также обсудить перспективы оплаты его половины гарантийного взноса, если «Таурус» будет продолжать приносить убытки и в следующем месяце.
— Привет, Джеф. Что привело тебя в Лондон? — осведомился Клейтон жизнерадостным тоном.
— Нам необходимо поговорить, Том. — Голос приятеля звучал даже более уныло, чем прежде.
— Приезжай ко мне, старина, — продолжал изображать оптимиста Том. — Надеюсь, тебя обрадует новость, что я все уладил?
Джеф некоторое время хранил молчание, осознав, что Том еще не знает всего, наконец выдавил через силу:
— Я бы предпочел, чтобы ты приехал сюда.
— Как скажешь. — И Том, уловив в голосе Ленгленда новые незнакомые интонации, осторожно поинтересовался: — Что-нибудь случилось?
— Приезжай скорей сюда, Том. Пожалуйста.
— Хорошо. Без проблем. — Клейтон испытал нехорошее предчувствие, но поторопился отогнать его. — Буду в клубе через полчаса.
Том оставил записку Кэролайн, вышел из дома и взял такси. В клубе он первым делом зашел в главный зал, где деловые мужчины и женщины потягивали коктейли и переговаривались приглушенными голосами. Заметив в дальнем конце помещения длинный стол, с которого раздавали напитки, Том начал проталкиваться в том направлении в надежде обнаружить поблизости Джефа, но в следующую минуту увидел, как тот машет ему, стоя наверху лестницы. Клейтон повернулся и направился в его сторону.
Джеф указал на свободное кресло с противоположной стороны небольшого столика, стоявшего на балконе, а сам опустился в кресло напротив. Он даже не удосужился пожать Тому руку и имел бледный вид во всех смыслах этого выражения. У него определенно дрожали руки, и было видно, что он так и не прикоснулся к своему бокалу.
— Судя по тому, как ты выглядишь, мне, пожалуй, первым делом надо выпить. — Том взял со стола свою порцию бурбона.
— Я сегодня ходил к Гринхольму.
— К кому ты ходил?! — вскричал Том, но сразу же понизил голос, так как заметил, что на них начали оборачиваться. — Что, черт возьми, ты сделал, Джеф?
— Выслушай меня, Том, — жалобно проблеял Ленгленд.
— Да уж, видно, без этого не обойтись.
Том приходил во все большее изумление с каждой фразой своего приятеля. Он просто не мог дальше так жить, сказал Джеф. В последнее время почти не спал. К тому же от него ушла жена. Уехала в ярости в Нью-Йорк, когда он все ей рассказал.
— Ты все ей рассказал?
— Пришлось, Том.
Клейтон подумал о своей жене. Кэролайн тоже не в восторге от происходящего, но уйдет ли она от него, если дела не улучшатся, — большой вопрос. Кэролайн была не такая, как другие женщины, но тревожные звонки в его сознании все-таки прозвучали.
— А о чем конкретно ты рассказал Гринхольму?
