Подрядчики ненавязчиво давали понять: если мэру в будущем что-нибудь понадобится, деловые люди будут только рады услужить. Поначалу Ромуальдес на это не реагировал, но потом научился использовать к своему преимуществу даже такую далеко не идеальную ситуацию. Он стал отвечать следующим образом: «Ну, если уж вы сами предложили…» — после чего излагал содержание просьбы: воспользоваться яхтой, стоящей на якоре в Картахене, или частным самолетом — помочь в организации празднования дня рождения дочери; предоставить лимузин с шофером для поездок жены… Конечно, все это не шло ни в какое сравнение с наличностью, но ему по крайней мере не приходилось волноваться насчет Моралеса, поскольку дружеская помощь является лишь проявлением хорошего тона, принятого у богатых людей в Латинской Америке.
И вот когда Ромуальдес особенно высоко вознесся в своих мыслях и уже стал подумывать, что солнце с каждым днем будет все ярче сиять у него над головой, неожиданно блеснула молния, испепелившая его мечты и положившая начало его соскальзыванию в бездну. И за это он должен благодарить гребаного гватемальца Роблеса, а также его хозяев — ублюдочных америкосов.
Ромуальдес уже справлялся насчет гватемальца у Алисии и пришел к выводу, что она сказала ему правду. Девица действительно не знает, кто такой Роблес, хотя последний однажды и заходил в их дом. Также она никому не говорила о делах своего любовника — за исключением, разумеется, членов семьи. Как она могла не рассказать о строительстве домов для бедных сестре и Андресу, если это было важнейшим событием, когда-либо происходившим в их жизни?
Ромуальдес согласно кивнул, принимая к сведению ее невиновность. По счастью, Роблес, похоже, навсегда уехал из Колумбии, как и обещал. Однако позвонить в «Эль-БИД» и удостовериться в этом Ромуальдес не отважился. Когда мэр в следующий раз встретит кого-нибудь из сотрудников «Эль-БИД», он словно невзначай осведомится о Роблесе и, возможно, узнает что-нибудь о его судьбе. Плохо то, что этот ублюдок был в курсе кое-каких деталей, связанных с банками в Уругвае и Испании. Теми самыми, в которых, по мнению Ромуальдеса, хранились деньги Моралеса. По крайней мере их часть.
Слава Создателю, что только он и Роблес знали о произошедшем между ними в кабинете разговоре. У Роблеса же, по мнению мэра, не было никаких причин рассказывать об этом Моралесу. Но у гринго, раскинувших свои сети по всему миру, вполне вероятно, имелись и средства, и возможности эти деньги изъять. При одной мысли о таком повороте дела у мэра начинала кровоточить образовавшаяся с некоторых пор в желудке язва.
В среду произошли события, вызвавшие в ратуше настоящее потрясение. Один за другим в муниципалитет звонили подрядчики, и после каждого их звонка мэр или адвокат де ла Крус перезванивали в «Банк Антигуа», но получали однотипный ответ: трансферты еще не получены. Проблема заключалась еще и в том, что Ромуальдес, дабы произвести впечатление на Моралеса, действовал слишком быстро. Как только большинство контрактов на производство работ было подписано, он ввел в город строительную технику. Бульдозеры и экскаваторы начали рыть котлованы и копать канавы и рвы под трубы и коммуникации. Не прошло и недели, как ямы под фундамент начали заливать бетоном. Кроме того, началась раздача заказов на строительные материалы, многие из которых ушли за пределы провинции. Причем уже были внесены депозиты и согласованы сроки поставок, которые усилиями мэра сократились почти вдвое. И все благодаря его обещанию, что выплаты будут производиться наличными, точно в срок и без малейших задержек и проволочек со стороны администрации города. Теперь же главному подрядчику «Конструктора де Малага» стали приходить счета, общая сумма которых достигла семи миллионов. Но события складывались так, что под рукой не оказалось ни единого песо для их оплаты.
