Десятник от страха лишился дара речи. Возможно, он и в самом деле ничего не знал, но Моралес все равно нажал на спуск, и верхняя часть головы Домингеса словно испарилась. Остальные подозреваемые инстинктивно содрогнулись, но не сделали более ни одного движения и не произнесли ни слова, даже когда их в следующее мгновение обдало струей крови с частицами мозга и раздробленных костей, после чего труп рухнул с глухим стуком на землю.
— Осталось три минуты! — объявил Моралес, по очереди потыкав стволом в каждого из подозреваемых.
И это подействовало.
Один рабочий заговорил со своим соседом, к ним почти сразу присоединился третий. Потом четвертый задал вопрос пятому. Когда ответ на него был получен, несколько человек словно по команде повернулись и посмотрели на парня, сидевшего в одиночестве позади всех.
А потом они стали кричать и показывать в его сторону пальцами. Дело стало ясным как день. Никто не видел, как он закладывал бомбу, но большинство рабочих знали двух-трех парней, которые точно не могли сделать это. В течение какой-нибудь минуты вроде бы хаотичное, бессистемное разбирательство по методу исключения, происходившее между оказавшимися на грани смерти людьми, выявило злоумышленника.
Таким образом, импровизированное судилище сделало свое дело. Предатель вскочил на ноги и бросился в заросли. Моралес вскинул руку, чтобы не позволить аравакам открыть огонь.
— Верните его! — приказал он оставшимся девяти, и те устремились в погоню.
Четверть часа спустя они вернулись и притащили упирающегося беглеца. Страх в их глазах уступил место ненависти. Шпион и саботажник, получавший деньги от Калийского картеля, оставил все попытки сопротивления и стоял смирно, хотя во всей его фигуре ощущался вызов. Так по крайней мере показалось Моралесу, который вытащил свою дубинку и, размахнувшись, нанес ему сокрушительный удар сверху вниз. Послышался треск ломающейся ключицы, после чего предатель упал на колени.
— Скажи, кто тебя послал, и я обещаю, что все закончится очень быстро, — процедил Моралес.
— Рикардо Норьега, — пробормотал пленник.
Моралес кивнул своим телохранителям и выразительно посмотрел на стоявшее чуть поодаль складское помещение под крышей, но без боковых стенок. Телохранители повесили «Калашниковы» на плечо, схватили предателя за руки и потащили в указанную сторону. Остальные наблюдали за сценой в потрясенном молчании, ибо они, как и пленник, начали догадываться, что сейчас произойдет. Предатель, пока его тащили, громогласно молил, чтобы ему выстрелили в голову. Но араваки подняли его над землей, раскачали и швырнули вниз головой в большой чан, сняв предварительно с емкости крышку. Несчастный исчез в чане, после чего до слуха собравшихся еще несколько секунд доносились какая-то возня и странные булькающие звуки. Потом все стихло и по поляне распространился едкий запах хлорида, от которого у людей начало слезиться в глазах.
— Когда кислота сделает свое дело, — обратился Моралес к главному надсмотрщику, — сложите кости в деревянный ящик и привезите мне домой. Лагерь же передвиньте на пять миль к северу.
Он повернулся и направился к своему джипу. Телохранители двинулись за ним. Завтра Моралес отправит посылку с костями по адресу Норьеги в Кали.
В четверг вечером, когда де ла Крус работал у себя в саду, последовал звонок от дона Карлоса. Услышав о нехватке денег, кокаиновый барон предложил адвокату приехать к нему на виллу Кармен и обсудить проблему в личной беседе.
По приезде де ла Крус нашел, что Моралес хотя и хмурится, но пребывает в хорошем расположении духа. Терпеливо выслушав доклад адвоката, Моралес ничуть не расстроился, по крайней мере внешне. Предложив адвокату полюбоваться на макеты зданий, стоявшие на столе, и отведать прохладительные напитки, он удалился в кабинет и взялся за телефон.
Моралес позвонил Энрике Шпееру в Сан-Хосе и попросил дать отчет о причинах неожиданной задержки с переводом средств. В прошлом Прачка никогда не нарушал своих обещаний. Шпеер рассказал ему о состоявшихся у него ранее деловых переговорах. Во вторник он разговаривал с Салазаром, который дал ему слово, что деньги будут переведены в тот же день. В среду ему позвонил Ричард Суини, сообщивший, что деньги получены и уже даны инструкции банку в Женеве перевести необходимые средства «Малаге». Суини также попросил де ла Круса связаться с ним, когда дело будет сделано. Позже в среду Суини снова позвонил ему и сказал, что деньги ушли в шестнадцать тридцать по швейцарскому времени и что «Банко насьональ» и «Банесто» смогут переслать их в Медельин самое позднее к утру пятницы.
Получив эти сведения, Моралес вернулся в столовую и сказал Аристидесу, что он и Ромуальдес могут в пятницу подписать все чеки и отослать их подрядчикам. Вернувшись в свой офис, адвокат попытался связаться с мэром, но ему сказали, что тот уже покинул муниципалитет, но домой еще не приехал. Де ла Крус догадался, что Ромуальдес отправился со своей любовницей на съемную квартиру, но решил там его не беспокоить. Он лишь оставил мэру сообщение, попросив позвонить ему по возвращении.
