Смертельные игры Пустоши. Стражница полностью

Взгляд выхватил раненую в бедро ногу Майстрима, резаные раны на груди и животе, сердце сжалось в комок, но оба уже нашли её глазами и направились к ней. Уверенным широким шагом, ни секунды не сомневаясь, где они сейчас должны находиться, с каждой секундой стремительно сокращая расстояние.

Еления встретилась взглядом с Маем, молча сказала, как благодарна ему, что он справился, и как рада, что он будет рядом. В ответ уголок губ мужчины дрогнул в подобие улыбки, взглядом он обнял её нежно.

Дух пошёл навстречу Маю и Рону.

Зачем-то.

Стоял рядом с ней и вдруг пошёл…

Еля увидела, как в каждой руке смертник сжимает рукояти мечей. Зачем он достал мечи из ножен? Что задумал?

Всё длилось… мгновение.

Как в кошмарном сне.

Словно в замедленном кадре…

Через миг, равный удару сердца, ответ на вопрос пришёл, — мечи вонзились в тела двух мужчин, шедших Духу навстречу.

В грудь каждого из них.

В одну. И в другую…

… где бились сердца…

Майсирим и Рональд хотели отразить удары…

Но они смотрели на неё и не успели.

Наверное, этот крик принадлежал ей.

Наверное.

А может другому существу — дикому, отчаянному и смертельно раненому.

То, что стало происходить дальше, Еля уже плохо осознавала.

Она стояла над теми, кто был ей дорог больше жизни, чьи глаза были ещё открыты, но уже закрывались, становились мутными.

В груди обоих торчали мечи.

Те самые мечи Стражей, которыми она так часто восхищалась раньше.

Короткие. Обоюдоострые. С рукоятью из неожиданно лёгкого чёрного камня.

Гордость Стражей.

Их ковали из редкого вида стали, которая смертельно опасна для тёмных тварей, а для людей и магов…

Ответ был перед её глазами.

Наверное Дух поднял их во дворе Тюрьмы Пустоши.

Или уже в катакомбах.

Она не помнила.

Снова кричала. Умоляла не умирать. Упала на колени между неподвижными мощными телами, положила голову на грудь Мая, у которого хватило сил обнять её и прижать к себе, и просила не закрывать глаза. Боже, она так боялась, что он их закроет…

Май что-то шептал в ответ, уверял, что всё будет хорошо, она не должна отчаиваться, и что он любит её больше жизни.

Еля положила ладонь на грудь Рональда, там где ещё билось сердце, уже очень медленно и еле слышно… Рон накрыл её руку сверху своей, пока ещё тёплой, но сжал слабо, из последних сил.

Когда объятия Мая ослабли, а рука Рона больше не сжимала её ладонь, Еля окаменела.

Затаив дыхание, она прислушивалась к мужскому дыханию, снова и снова, обостряя слух до невозможности, но не могла его уловить.

Отчаяние затопило внезапно, словно лавина, с такой невиданной силой, что перед глазами почернело. Казалось, их заволокла сама тьма, беспросветная и беспощадная…

Сколько она ещё просидела над двумя мужскими телами, Еля не осознавала.

Вечность или мгновение?

Но вот она встала и обернулась.

Прямая и жёсткая.

Нашла его взглядом.

У неё тоже два меча. И тоже — мечи стража. Один она всадит ему прямо в горло, второй — в злое жестокое сердце. И будет проворачивать много раз, наблюдая как кровь хлыщет из него фонтаном. Будет смотреть в его глаза, пока из них не уйдёт жизнь…

Бердайн Огдэн уже сошлась в смертельной схватке с убийцей. С тем, у кого руки не по локоть… по шею в крови.

С тем, кто вскоре захлебнётся от собственной крови.

От её руки.

Вокруг Духа клубилась тьма, очень знакомая тьма, а уродливое, прервите шрамами, лицо стало ещё жёстче и уродливее, чёрные зрачки полностью слились с радужкой и белком.

Еля лишь краем затуманенного горем и яростью сознания поняла, что произошло.

Она. В нём.

Теперь они — одно целое.

Как недавно было с ней.

Удар, которым Бердайн Огдэн он отшвырнул к каменной стене, был такой страшной силы, что, королева, похоже, сломалась надвое. Подняться Верховная фурия больше не смогла.

Теперь Еля уже захрипела. Из неё выходили невнятные звуки, которые напоминали предсмертные хрипы раненого зверя.

Она не просто понеслась на Тварь, которая убила всех, кто ей дорог…

Она полетела.

Её несли крылья из той самой тьмы, которая сейчас убивала всех руками смертника.

Из той же тьмы, что клубилась вокруг Духа.

Из Её тьмы.

Они столкнулись с такой силой, что до боли потемнело в глазах, хрустнули кости, а может и сломались. Но это было неважно. Два тела упали и покатились по чёрным плитам с древними рунами, сплетенные и непримиримые.

Еля высвободилась из «объятий» Духа и отшвырнула от себя огромное мужское тело. Оба вскочили на ноги одновременно и снова сошлись в поединке.

В смертельной битве.

Еления знала, из них выживет кто-то один. Другого не дано.

Снова и снова она налетала на врага. Рубила его мечами, резала, впивалась острыми зубами в тело и безжалостно разрывала когтями.

Но Дух снова и снова ускользал, окровавленный, истерзанный, но живой. Усмехался ей в лицо нечеловеческой улыбкой.

— Хватит, иномирянка. Я не хочу тебя убивать. Доиграешься, — он произносил эти слова снова и снова, а она всё равно нападала, резала, колола и рвала ненавистное тело.

— Мы готовы, — глухо, словно издалека, прозвучал донельзя напряжённый голос Оливара Варниуса. — Будь готов.