– Все дела, заботы, приятель, – равнодушно ответил хозяин свалки. Он считал, что, коль скоро бизнес снова открылся, надо зарабатывать деньги. – Кстати, а когда вы вернете мне мой металл?
– Вы хотите получить его как есть, в крови, с костями и обрывками кожи? – приподнял бровь Пенн.
– Но я ведь за него заплатил или нет?
– Ладно, я посмотрю, что здесь можно будет сделать. Но я бы на вашем месте не очень надеялся. Его оприходовали в качестве вещественного доказательства. Конечно, вы за него заплатили – вопрос кому? Мне бы хотелось, чтобы вы проявили побольше энтузиазма, ведь это в вашем прессе бедняга нашел свой конец. И мне бы не хотелось думать, что вы намеренно скрываете от нас такую важную информацию, как имя хозяина машины, потому что занимаетесь здесь какими-то темными делишками.
– Послушайте, не так быстро, вашу мать…
– Каждая денежная операция должна быть зарегистрирована с указанием порядкового номера, уплаченной цены и регистрационного номера налогоплательщика. В другом файле вы должны регистрировать все ваши продажи, доходы и налоги, включая налог на добавленную стоимость, с тем чтобы налоговая инспекция могла ознакомиться с этим в любой момент. Я правильно понимаю?
Пенн не стал ждать, пока Добби ответит.
– А теперь положа руку на сердце мне абсолютно наплевать на то, как вы ведете свои дела, но меня интересует, кто продал вам ту машину. Но ведь я могу вдруг заинтересоваться вашей работой и поделиться с налоговой инспекцией своими сомнениями…
– Боже, а ведь вы, копы, жить не можете без угроз, правда? – Добби стал двигать по столу бумаги.
Пенн был готов поклясться, что где-то под ними прячется половина недоеденного бургера, хотя не мог представить себе, как этот тип может оставить что-то недоеденным.
– Вот, – Добби подтолкнул к нему бумажку. – Да, и чтобы вы знали, сегодня утром я внес всю информацию в базу данных.
Естественно, на бумажке была дата, цена покупки, регистрационный номер машины и имя.
И это имя Пенн уже знал.
– Может быть, прервемся на ланч? – предложил Брайант через полчаса после того, как они уехали от журналиста.
– Сейчас уже почти три, и ты и так перекусил, – Ким взглянула на свои часы.
– Правильно, но перерыв на ланч мне положен по закону, – упрямо заявил сержант, когда они подъезжали к Реддитчу.
– Брайант, да что, черт возьми, с тобой происходит? Мы никогда не делали перерыва на ланч…
Ким замолчала, потому что Брайант внезапно нажал на тормоз и завернул на сервисную станцию. Здесь он остановился на стоянке, зарезервированной за покупателями продуктов.
– Командир, можно я сделаю положенный мне перерыв на ланч? – нервно спросил он.
– Конечно, если тебе этого так хочется.
Ким ожидала, что он выскочит из машины, чтобы воспользоваться туалетом, или достанет телефон и сделает срочный звонок, но вместо этого он отстегнул ремень безопасности и повернулся к ней лицом.
– Мне кажется, что ты не должна заниматься этим расследованием.
– Не поняла? – голос инспектора был резок.
– Это вредно для твоего здоровья.
Ким не могла понять, откуда он, черт возьми, это взял.
– Это из-за того, что случилось в морге?
– И не только из-за этого, – Брайант пожевал губами. – Просто я думаю, что тебе не стоит подвергать себя таким испытаниям.
Хоть убей, но она не могла понять, в чем его проблема.
– Но ведь меня не захлестывают эмоции. Я не зацикливаюсь на прошлых событиях. Не истерю и не рыдаю во время допросов…
– Все правильно, но меня беспокоит не это, – негромко сказал Брайант.
– Брайант, черт тебя побери, в твоих словах нет никакого смысла.
– Дело как раз в отсутствии эмоций. Их не было даже тогда, когда Генри рассказывал о встрече с твоей матерью. Я опять заметил, что ты сделала. Информация была для тебя новой, а твоя эмоциональная реакция была подавлена, задушена и уничтожена на корню. Этот ублюдок заставляет тебя вернуться к наиболее болезненным периодам твоей жизни, вытягивает из тебя самые страшные воспоминания, а ты никак на это не реагируешь. То есть ты ведешь себя так, как будто это происходит с кем-то другим. Ты так глубоко прячешь свои эмоции, что…
– Что «что», Брайант? – подстегнула его Ким.
– Что ты можешь навсегда с ними расстаться. Это ненормально и вредно для здоровья. Ведь даже твое тело тебя предало, там, в морге, но ты все равно не хочешь меня слышать.
– Там было просто какое-то отравление или что-то в этом роде, – солгала Ким. – Ты не должен забывать, что я все это уже прожила. И это меня уже не удивляет. Потому что я все это уже испытала и живу с этим всю свою жизнь.
– Но ведь речь идет не о походе в зоопарк. И не о приятном отпуске, о котором хорошо вспомнить на досуге. Речь идет о психотравматических ситуациях, которые ты сознательно постаралась забыть и спрятать в самом дальнем углу своего сознания. Так далеко, что их даже не было видно.
– Послушай, давай без обиняков. Ты хочешь, чтобы я отказалась от расследования по причине того, что тебе не нравится, как я его веду? – переспросила Ким, чтобы убедиться, что она правильно поняла его извращенную логику.
